- Не дождешься. Нам еще делить наследство.
- Черный юмор. Неплохо, значит оклемался.
Я выхожу из ванной. По квартире уже витает запах кофе.
- Кофе я тебе сделала, а вот с едой сам знаешь, готовить я не умею. Как ты, кстати, один тут выживаешь?
- Нормально выживаю. Я умею готовить. Только аппетита сейчас нет.
- Это и неудивительно, – мы садимся за стол. – Теперь рассказывай.
- Зачем?
- Помогать тебе будем, – она сидит напротив и пьет свой кофе. Мне бы ее оптимизм.
- Маруся, давай закроем эту тема. Она касается не только меня, поэтому рассказать тебе я не могу.
- Я знаю, что твой прекрасный дружок замешан. Ты бы отцу позвонил, а то он волнуется.
- Это совсем него не похоже, – усмехаюсь я.
- Почему все должны бегать вокруг тебя и угождать твоим желаниям?
- Может потому что я такой неотразимый, – это сарказм, хотя я понимаю, что в ее словах есть доля правды. На работу ехать уже поздно, как работник я тоже облажался по полной программе.
- Поедем домой? – не могу сказать, что там мой дом. Но мне не хочется быть одному.
- Да, я возьму ключи.
- Я за рулем, а то я тебе не доверяю, сколько там в тебе алкоголя. И к тому же я давно не водила, соскучилась.
***
Отец сидит в гостиной и смотрит новости. Он в домашнем костюме, выглядит прекрасно, несмотря на все объемы дел, которые ему приходится делать
- Привет, пап. Прости, что не пришел сегодня на работу.
- Ты живой сам? – отец выключает телевизор.
- Живой, спасибо, что интересуешься, – я собираюсь уходить.
- Дима, подожди, присядь, поговорим, – как послушный мальчик, я сажусь на диван.
- Что-то случилось? – он всматривается мне в лицо.
- Что может случиться. Просто твой блудный и непутевый сын немного не рассчитал свои силы с алкоголем, – я откидываюсь на спинку. Я устал, мне не интересен этот разговор и не нужно его участие и сочувствие.
- Если тебе нужна моя помощь, я всегда помогу тебе. Может нам стоит обратиться в специализированные клиники, туда, где тебе смогут помочь? – я смеюсь в голос.
- Все так спешат мне помочь, что я не знаю, чтобы я без вас делал.
- Дима, я знаю, что последние десять лет был так себе отцом, но еще не поздно начать все с начала, – где-то я уже слышал похожие слова. Катя, она говорила мне об этом.
- Я подумаю. А сейчас я хочу спать. Завтра мне нужно сходить на пару, а потом приеду на работу, если ты еще не уволил меня.
- Нет. У тебя есть последний шанс проявить себя. Постарайся не упустить.
- Хорошо. Я пошел?
- Иди. А как у вас с Катей дела? – отец задает мне вопрос, а я понимаю, что не знаю, как на него ответить. – Вы поссорились?
- Да. Я проявил себя, как и всегда.
- Я еще раз тебе скажу, Дима, если тебе нужна моя помощь, ты знаешь, где меня найти.
Почему все вокруг такие хорошие, помогают, поддерживают. А я чувствую себя последним поддонком на Земле.
***
Мне совсем не интересна сегодняшняя лекция, я иду туда только ради Кати. В институте ей никуда от меня не сбежать. Если есть, хоть маленький шанс, что она меня послушает, я должен его использовать. Я осматриваю аудиторию, Кати нет, я остаюсь у двери, чтобы дождаться ее.
Она идет вместе с Машей, замечает меня, но отводит взгляд.
- Привет! – я здороваюсь с ними. – Катя, можешь задержаться.
- Привет. Я пока пойду, – говорит Маша.
Катя смотрит в пол, будто меня здесь вовсе нет.
- Ты все неправильно поняла вчера. У нас ничего не было с той девушкой. Я, конечно, не ангел, но я тебе не изменял. Я пил весь день и не смог добраться до дома, поэтому остался там ночевать.
- Хорошо. Я поняла тебя. Это все? – у нее бесцветный голос, словно она и не слышит, что я говорю.
- Нет, не все. Я хочу извиниться, прости меня за все. И за вчерашнее, и за Надю.
- Я тебя прощаю, – так просто и легко. – Но между нами ничего не меняется, мы больше не вместе.