Как ни странно, но таблетки почти не помогают, боль немного отступает, а вот слабость и тошнота нет. Времени у меня не так уж много, я пытаюсь потихоньку одеться. В висках стучит, когда я наклоняюсь, чтобы собрать обратно все вещи. Я надеваю куртку, и только тогда дверь Надиной комнаты открывается. Оказывается, она все это время была дома. Она знает о моих болях, но даже не вышла, чтобы помочь.
- Что, Катюша, плохо тебе? – как будто и не моя сестра говорит. Я молчу, пытаюсь натянуть ботинок. Она уходит к себе в комнату и закрывает дверь.
Я медленно иду в институт, в голове все расплывается. Осталось уже немного, я уговариваю саму себя. Ну, дойдешь ты, и что дальше? В таком состоянии я даже говорить не могу, не то, что сдавать зачет. Но я все равно продолжаю идти, надеясь, что таблетка все таки подействует и меня отпустит.
Я целый месяц ходила в институт и ни разу не встретилась с Гордеевым. А теперь мы встречаемся почти каждый день. Вот и сейчас я вижу, как он выходит из машины. Я стараюсь взять себя в руки, не хочу, чтобы он видел меня в таком состоянии. А он будто и не видит и проходит мимо меня.
- Дима, - зову я слабым голосом, пока есть силы и понимаю, что отключаюсь.
Глава 29.
Уже второй раз я спасаю Катю от падения, первый раз на стремянке, и вот теперь на льду у входа в Институт. Она оказывается слишком близко, и я ничего не могу с собой поделать, целую ее. Я снова ощущаю ее духи, мои любимые. Это обычный аромат, оказывается, он есть у многих, я специально проверял, но именно на ней он чувствуется по-другому. Или мои гормоны играют со мной злую шутку. Я понимаю, что хочу эту девушку, еще сильнее, чем раньше. Она же, наоборот, начинает вырываться.
- Да, отпусти ты меня, - она отталкивает меня. – Не делай больше так.
- Катя, почему? – я не понимаю, что произошло с ней.
- Ты знаешь причину. Я не смогу тебя простить, извини. Я хотела бы, но не могу. Не могу забыть твою измену.
- Я же тебе говорил, что ее не было.
- Я уже не могу верить твоим словам. Прости, но по-другому не получается.
Она уходит, даже не обернувшись. Я не иду за ней, вместо этого отправляюсь к машине. Начинается метель, моя самая любимая погода, но только не тогда, когда ты за рулем. В детстве мы с мамой любили наблюдать за снегом из окна, а когда его много и он летит во все стороны – это вызывало у меня бурный восторг. Я сажусь в машину, понимаю, что запутался. Очевидно, что Катя не может простить меня, а я не могу отпустить ее. Это сводит с ума. Я могу в любой момент уехать, но не могу оставить ее здесь, так же, как и заставить ее быть со мной не могу тоже. Получается замкнутый круг, и как его разорвать, я не знаю.
***
Раз уж я не забрал документы, то буду сдавать сессию здесь. Хотя бы зачеты, чтобы потом не тратить время на пересдачу. Всю ночь я думал, как быть дальше. Если Катя не хочет быть со мной, я не буду ее заставлять. В другом месте я смогу забыться. Погода сегодня, в отличие от вчерашнего дня, просто отличная, яркое солнце просто слепит глаза и отражается от белого снега. Я паркую машину и выхожу. Ну, естественно, первый человек, который попадается мне на глаза – это Романова Екатерина, собственной персоной. Она идет с высоко поднятой головой, очень медленно, видимо боится поскользнуться. Не хочу надоедать ей своим вниманием, молча, прохожу мимо. Не знаю, что я слышу первым звук падения или свое имя. Когда я оборачиваюсь, то вижу, что Катя лежит на снегу. Она сама белая, как это снег. Я кидаюсь к ней.
- Катя, ты как? – она не откликается, глаза закрыты. Или это просто обморок, или что-то более серьезное. Вот сейчас мне становится по-настоящему страшно. По телу пробегает предательский холодок, я уже пережил все это однажды и не хочу больше. У мамы все начиналось именно так, с лёгких головокружений, потом начались обмороки. А потом ей поставили тот самый диагноз. Я тянусь к телефону, чтобы вызвать скорую помощь. Мимо проходят студенты.