Это же стыдно, чувствовать сексуальное влечение к мужчине, о котором ничегошеньки не знаю, кроме того, что он точно не законопослушный гражданин. Ну чего он ко мне пристал?
— Упрямая ты. Данилой меня зовут. Будем знакомы?
И, не дав возможности ответить, запрокидывает мою голову, намотав волосы на руку, поцелуй обжигает, напористо, нетерпеливо. Он не пытается пробраться в рот языком, как это делал мой бывший, и от чего меня тошнило, обводит им мою нижнюю губу, прихватывает зубами и чуть прикусывает, тут же нежно облизывает, и снова целует. Никогда не думала, что от поцелуя так кружится голова, а по телу будто разливается теплая нега.
Дыхание срывается, смешивается, и я уже ловлю рваные выдохи Чумы, осмелев, проявляю инициативу, и терзаю его податливые губы своими губами. Как не хочется в этом признаваться, но мне нравится целоваться с ним. Данила, значит… Красивое имя, под стать этому хищнику. Ванная уплывает, мутнеет, но через секунду до меня доходит, что это не иллюзия, а просто я закрываю глаза.
Он шумно выдыхает, и спихивает меня с колен. По щекам течет бледность, на бинтах алеют свежие пятна крови.
— Бля-ять, с тобой с ума спрыгнуть можно… — хрипит Данила, и держится за края ванны руками. — давай, шевелись, мне ехать надо. Чё там, швы расползлись? Да не стой столбом, сдирай это тряпье!
Вот так, как будто ничего особенного не произошло! Я еще не пришла в себя, ноги подкашиваются, и грубоватый тон Чумы задевает за живое. Стиснув зубы, собираю волю в кулак, и приступаю к делу, а в ушах бешено стучат молоточки, и меж бедер не утихает сладкая вяжущая боль.
— Не дуйся. — неожиданно произносит Данила, снова мило улыбнувшись, и подмигивает мне. — на вкус ты ничуть не хуже, чем на вид. Признайся, тебе понравилось.
— Не понимаю, о чем ты! — да, лучше на него не смотреть, куда больше уверенности в себе.
— Хватит. Иначе в куртку не влезу, — игнорирует вопрос он, и убирает мои руки с повязки. — Так приготовишь пожрать или мне не рассчитывать на это?
— Ты невыносимый и самовлюбленный тип! — сердито отрезаю, и, толкнув его плечом, ухожу из ванной, чувствуя на себе его раздевающий наглый взгляд…
КАРИНА
— Я тебе перезвоню. Пока! — торопливо завершает разговор средних лет женщина, и убирает телефон в изящную лаковую сумочку.
Ресторан переполнен, Карина заехала сюда, в свое любимое местечко, чтобы выпить чашку кофе с мороженым, и поболтать с подругой, но у Инги внезапно заболел ребенок. Коротать вечер в одиночестве скучно, и Карина уже собиралась поехать домой, как вдруг случайно наткнулась глазами на знакомого человека.
Вот уж кого не ожидала она тут встретить, так это Данилу! Он её не замечает, встает из-за столика, бросает несколько купюр, и она спешит догнать его. Хватает за руку, заставляя развернуться, и с удовлетворением ловит его удивленный взгляд. Что и говорить, хорош собой, возмужавший, уверенный, очень привлекательный, не то, что десять лет назад.
— Чего тебе? — не слишком дружелюбно бросает, рывком высвободившись, и болезненно морщится, приложив ладонь к правой стороне живота.
— Увы, теплого приёма я и не ждала от тебя. — иронически улыбается Карина, откинув на спину роскошные, мелко вьющиеся волосы цвета воронова крыла. — и не надо испепелять меня, милый, я вижу, что ты совсем не рад встрече.
— Какого чёрта ты вернулась? Держись подальше от моего отца, я дважды не предупреждаю. Будешь крутить перед ним задницей и пытаться влезть в постель, я тебя прикончу. — враждебно рявкает он, и её задевает, что своей красотой она уже не в силах его ослепить.
Он даже не рассматривает её, а ведь на ней мини-платье, выгодно подчеркивающее каждый изгиб тела! Видимо, годы берут свое, и чувства Данилы к ней притупились, а возможно, и угасли. Хотя… Она сможет раздуть прежний огонь без всяких усилий, если захочет снова приручить этого мальчишку.
Впрочем, он уже не мальчишка. Перед ней истинный представитель мужского пола, и перемены эти Карине нравятся.
— Господи, что ты такой злой? — закатывает глаза женщина, и следом за ним выходит на улицу, попутно надевая дорогую шубу из норки. — Даня, послушай…
Данила встает к ней спиной, весь его вид дышит угрозой, и Карина не решается тронуть мужчину за плечо. Прежде чем она успевает еще что-то произнести, он оборачивается, и презрительно цедит:
— Не о чем нам с тобой базарить. Ты меня слышала, посмеешь отираться рядом с отцом, потом будет поздно лить слезы. — мимолетно окатывает ледяным взглядом, и усмехается, — как была шлюхой, ничуть не изменилась, мать твою! Чё, охота была неудачной, не удалось подцепить ни одного лоха? Конкуренция охуительная, мамочка, щас уже на второй сорт спроса нет.