— Вот и спасение, — бормочу я, натягивая его на себя.
Ткань мягко обволакивает фигуру, подчеркивая линию плеч и талии. В зеркале отражается девушка, которая выглядит... приемлемо. Если не считать:
Мертвенно-бледного лица;
Слегка дрожащих рук;
Глаз, напоминающих два помятых персика.
Консилер — мой новый лучший друг. Он маскирует синяки под глазами. Холодные компрессы слегка убирают отечность. Тушь, легкий румянец, прозрачный блеск для губ...
Я откидываю голову, оценивая результат.
— Хоть на люди покажись. - радуюсь я.
Но когда я наклоняюсь за сумкой, мир вдруг кренится. Голова раскалывается на части, будто по ней проехался асфальтовый каток.
— О, черт...
Хватаюсь за тумбочку, жду, пока пройдет головокружение. В горле пересохло, а желудок подает тревожные сигналы.
Беру себя в руки. Последний взгляд в зеркало. Девушка в нем выглядит уставшей, но... собранной. Как солдат перед боем.
— Ты справишься — говорю я отражению.
Телефон вибрирует. Сообщение от Максима:
"Лифт. 2 минуты."
Я делаю глубокий вдох, натягиваю очки и выхожу.
Море сегодня слишком яркое. Солнце — слишком жаркое. А я...
Я все еще жива. И это уже победа.
Такси резко тормозит у пирса, и мой желудок снова предательски сжимается. Сквозь тонированные стекла видно, как белоснежная яхта покачивается на волнах — огромная, сверкающая, как чужой мир, в который мне сейчас предстоит войти.
Я украдкой смотрю на Максима. Он сидит, стиснув челюсть, пальцы нервно постукивают по кожаной обивке сиденья. Раздражение исходит от него почти осязаемо, но что его вызвало — моя вчерашняя выходка или что-то еще — понять невозможно.
Приоткрываю рот, чтобы спросить о деталях встречи, но сразу же закрываю. А вдруг пахнет перегаром? Я жевала жвачку, брызгала мятным спреем, но...
— Просто улыбайся и молчи — резко обрывает мои мысли Максим, даже не поворачивая головы.
Меня накрывает волна стыда. Но я стараюсь не показать это. Киваю в знак согласия.
Максим придерживает мою спину ладонью — жест кажется таким естественным со стороны, будто он делал это тысячу раз. Его пальцы едва касаются моего плеча, но я чувствую это прикосновение всем телом. Мы поднимаемся по трапу, и для всех окружающих мы — просто красивая пара.
Почему?
Мысль крутится в голове, пока я улыбаюсь незнакомым лицам. Почему мужчины вроде Максима не могут просто встретиться в кабинете, обсудить цифры, подписать бумаги и разойтись? Зачем этот театр — яхты, коктейли, женщины на руку?
Ответ приходит сам собой:
Потому что это — язык, на котором говорят в их мире.
Жена или девушка рядом — не просто аксессуар. Это сигнал:
"Я контролирую не только бизнес, но и личную жизнь" или "Мне можно доверять — я не одинокий волк, который завтра исчезнет с деньгами".
Это глупо? Возможно. Но так работают негласные правила.
Я ловлю на себе оценивающие взгляды. Мужчины смотрят, как я держусь, женщины замечают детали моего платья. Все это — часть сделки, о которой никто не говорит вслух.
Максим наклоняется, будто хочет поцеловать меня в висок. Я улыбаюсь ему.
Как же все это утомительно.
Но игра уже началась. И моя роль — выглядеть так, будто я самое естественное, что есть в жизни Максима.
Хотя правда в том, что я — всего лишь еще один пункт в списке "признаков успешности".
Как эта яхта.
Как его часы.
Как его холодные глаза, которые никогда не улыбаются по-настоящему.
Яхта плавно рассекает лазурные воды, солнце клонится к закату, окрашивая все в золотисто-розовые тона. Мы стоим у борта, и Максим непринужденно беседует с группой мужчин, периодически касаясь моей руки - для видимости теплых отношений.
Но мое внимание все больше притягивает семья Павловых.
Сергей Павлов - единственный здесь, кто не играет в эти игры. Его жена Аня, с аккуратным животиком и лучистыми глазами, смеется, поправляя солнцезащитную шляпу одной из дочек-двойняшек. Девочки, две копии друг друга в ярких купальниках, что-то увлеченно рассказывают отцу, а он внимательно слушает, присев на корточки.
"Пап, а правда, что дельфины..." - доносится обрывок фразы.
Я невольно улыбаюсь. Это так... настоящее. Без притворства. Чего не скажешь о других:
Андрей Лужков – владелец сети отелей, лет пятидесяти, с загаром, купленным в солярии, и часами за стоимость небольшой яхты. Рядом с ним Виктория – высокая блондинка с лицом куклы и глазами, в которых читалась скука. Она не была его женой. Жена, как я случайно услышала, «отдыхала в Швейцарии». Виктория лениво поправляла солнцезащитные очки, изредка бросая на меня оценивающий взгляд – конкурентка чувствовала конкурентку.