Игра распалась. Лужков и Громов отправились к кальяну, Дроздовы исчезли — вероятно, в своих каютах. Максим остался у стола, перебирая фишки.
Я подошла:
— Поздравляю с выигрышем.
Он поднял глаза — в них все еще светился азартный блеск:
— Спасибо. Хотя... — он понизил голос, — Лужков поддавался.
— Почему?
— Чтобы я закрыл глаза на его просчеты в следующем месяце.
Он встал, вдруг оказавшись слишком близко. От него пахло дорогим табаком, виски и чем-то неуловимо своим.
— Пойдём в каюту, — сказал Максим, его голос звучал устало, но твёрдо.
Я кивнула, чувствуя, как от шампанского и усталости мир слегка расплывается.
_______________________________________________________________________________________
Дорогие читатели, интересна ли Вам история Даши?)
Буду рада оценкам!
С любовью, Твоя Агния 💖💕💗
История 8.9 Эскортница
Каюта оказалась небольшой, но уютной — две узкие кровати, тумбочка между ними, круглый иллюминатор, через который виднелось тёмное море.
Туалет и умывальник был в конце коридора. Общие. Я взяла косметичку и вышла. В умывальнике было тесно. Я умылась ледяной водой, смывая остатки макияжа, почистила зубы. Я была рада, что наконец-то останусь с ним наедине. Когда я вернулась в каюту Максим вышел в умывальник. Я легла на кровать. Покачивание волн было едва заметным, но таким убаюкивающим... Глаза сами собой закрылись.
Я проснулась от того, что яхта слегка качнулась сильнее обычного. В темноте слышалось ровное дыхание Максима.
Осторожно приподнявшись, я разглядела его очертания — он спал на боку, повёрнутый ко мне, одна рука под подушкой. В полумраке его профиль казался мягче, без привычной жёсткости.
Я тихонько встала, стараясь не скрипеть полом, и на цыпочках вышла.
Коридор был освещён тусклыми ночными огнями. Я шла, придерживаясь за стену — море сегодня было неспокойным.
В туалете я включила свет, щурясь от яркости. В крошечном зеркале — снова своё отражение: растрёпанные волосы, следы подушки на щеке. Я выпила воды и побрела к своей каюте.
Я потянула ручку двери, всё ещё полусонная, едва удерживая равновесие от лёгкой качки. В голове туманно крутилась мысль, что сейчас снова уткнусь лицом в подушку и провалюсь в сон.
Но вместо темноты и тихого дыхания Максима передо мной развернулась совсем другая картина.
Алиса стояла на коленях, её руки впивались в простыни, а ярко-красные ногти выделялись на белом белье даже в полумраке. Её тело выгибалось под напором сзади, искусственные волны волос раскачивались в такт движениям.
Павлов, этот образцовый семьянин, что днём нежно обнимал беременную жену и смеялся с дочками, сейчас с животной страстью впивался пальцами в её бёдра.
Я застыла в дверях, не в силах пошевелиться.
— Да... сильнее... — прошипела Алиса, и её голос, обычно такой слащавый, сейчас звучал хрипло и по-настоящему.
Павлов ответил низким стоном, одной рукой схватив её за волосы, другой продолжая удерживать за бедро.
Я резко отшатнулась, захлопнув дверь перед носом. Не знаю заметили ли они меня.
Спина прислонилась к холодной стенке. Сердце колотилось так, будто хотело вырваться из груди. Я стала свидетелем чужой измены, в середине моря, на яхте, где все играют роли...
Мне резко стало не хватать кислорода. Я выползла наверх. Ночной воздух ударил в лицо резкой свежестью, но легкие все равно сжимались, будто в тисках. Я схватилась за мокрые от морской влаги перила, вдыхая полной грудью соленый ветер.
Длинная футболка (которую я взяла с собой в качестве пижамы) прилипла к спине — то ли от испарин, то ли от внезапно выступившего холодного пота.
Море было черным и бесконечным. Где-то вдалеке мерцал огонек другого судна, но в основном — только тьма.
Павлов. С его детьми. С беременной женой.
Я сжала перила так, что пальцы заболели.
Алиса. С ее глупыми селфи. С ее надутыми губами.
Мир окончательно прогнил.
Я старалась дышать глубже, будто пытаясь очистить себя изнутри.
Тёплое дыхание обожгло мочку уха прежде, чем я успела обернуться.
— Максим... — мой голос сорвался, когда его ладони резко развернули меня к себе.
Он прижал меня спиной к холодному борту, пальцы впились в бёдра под тонкой тканью футболки. В следующее мгновение я уже сидела на широких перилах сделанных под седушки, его руки крепко держали меня за талию, а губы жгли шею влажными поцелуями.
Футболка задралась, обнажив бедра. Ночной воздух и его пальцы на коже — ледяное и обжигающее одновременно. Я почувствовала, как его эрекция давит сквозь ткань брюк.
— Максим, здесь же могут...