Я закрыла глаза, сжимая кулаки.
Он не твой.Он никогда не будет твоим.Ты здесь, потому что он платит.
__________
Когда раздался стук в дверь, я сидела на краю кровати, втирая лосьон после загара в покрасневшие плечи, которые болели.
— Кто там?
— Открой.
Голос Максима. Я нахмурилась, накинула халат и приоткрыла дверь.
Он стоял в простой темной рубашке с расстегнутым воротом, без пиджака.
— Вечер же свободен, — сказала я, не скрывая удивления.
— Другие планы? — спросил он, чуть склонив голову.
Я покачала головой.
— Тогда, может, поужинаем в местном ресторане?
Его предложение повисло в воздухе. Не приказ. Не деловая необходимость. Просто... ужин.
Я заколебалась, чувствуя, как сердце предательски учащает ритм.
— Это... часть работы? — не удержалась я от вопроса.
Его губы тронула едва заметная улыбка:
— Нет.
Один простой ответ. И столько невысказанного.
— Дай мне десять минут, — наконец сказала я.
Он кивнул и отошел к окну в коридоре, давая мне время.
Я закрыла дверь, прислонилась к ней спиной.
Но времени на раздумья не было. Я быстро надела простое белое платье - халат, распустила чуть влажные от моря волосы, нанесла каплю духов на запястья.
Ресторан утопал в зелени и мягком свете фонарей. Наш столик прятался в глубине, окруженный высокими кадками с цветущими жасминами. Их сладкий аромат смешивался с запахом моря и свежеприготовленной рыбы.
Максим откинулся на плетеном кресле, его пальцы медленно обводили край бокала.
— Здесь хорошо, — сказал он неожиданно.
Я кивнула, сжимая в руках меню.
Официант принес хлеб — еще теплый, с хрустящей корочкой. Максим отломил кусок, протянул мне.
— Попробуй.
Наши пальцы едва коснулись.
Вино оказалось сухим, терпким, с послевкусием спелого винограда.
— Ты сегодня... — он запнулся, что для него было редкостью, — хорошо справилась с той девочкой.
Я подняла глаза.
— Я училась на врача, помнишь?
— Помню.
Мы замолчали. Где-то за цветочной ширмой смеялась пара, звенели бокалы.
Он вдруг наклонился вперед:
— Почему бросила?
Вопрос застал врасплох.
— Не хватило денег на учебу, — ответила я честно.
Его брови чуть дрогнули.
— А если бы хватило?
Я отпила вина, давая себе время.
— Наверное, не ездила бы на яхтах.
Он замер, потом неожиданно улыбнулся — по-настоящему, впервые за все время, будто осознав правду нашего общения.
Официант принес закуски — жареные кальмары с лимоном и нарезкой овощей.
— А ты вообще хотела бы быть врачом сейчас? -— этот вопрос не застает меня в расплох, я чётко знаю ответ.
— Да. - коротко и лаконично отвечаю я.
Надеюсь мне не показалось, но на мой ответ Максим посмотрел на меня с уважением.
Он наколол кальмар с огурцом на вилку и протянул мне.
Я машинально покачала головой, но вилку взяла.
— Кальмар не любишь? - его голос прозвучал с интересом.
— Огурцы.- ответила я.
— Огурцы? - переспросил он подняв слегка бровь.
— Ненавижу.
— Почему?
— Потому что в семь лет я три дня скрывалась в огороде у соседей после того, как мама отказалась купить мне эскимо. Питалась тем, что нашла на грядках.
Его бровь снова поползла вверх.
— И...?
И все бы ничего, если бы не их пес Барбос. — я нарочито драматично закатила глаза. — Он обожал огурцы. Каждый раз, когда я пыталась сорвать один, он выскакивал из кустов, хватал его зубами и убегал, оставляя мне жалкий огрызок. В итоге я три дня ела только то, что он "поделился".
Тишина.
Потом уголок его губ дрогнул.
— Ты... скрывалась от матери из-за мороженого.
— Ага.
— И проиграла войну за огурцы собаке.
— Да. Причем он специально бегал за мной по всему огороду, виляя хвостом. Как будто знал, что я не посмею кричать и звать на помощь.
Максим вдруг рассмеялся. Не сдержанно, не из вежливости — а по-настоящему, глухо и искренне. Его смех был таким неожиданным, что я сама невольно улыбнулась.
— Значит, твоя карьера беглеца закончилась, потому что тебя спалила собака?
— Нет. Меня спалил кот. Он привел соседку прямо к кустам, где я пряталась.
— Кот. — он произнес это с невозмутимой серьезностью. — Предатель.
— Абсолютно.
Он улыбался — не привычной холодной усмешкой, а по-другому. Как будто в этот момент он был просто человеком. А не тем, кем ему приходилось быть.
— А,знаешь, что самое обидное? — я наклонилась чуть ближе. — Когда мама меня нашла, она так и не купила мне эскимо.
Он замер, его глаза стали чуть серьезнее.
— Знакомое чувство.
— Да?
— Да.
Мне почему-то казалось, что такой как Максим в детстве купался в эскимо, и в других сладостях. Мне казалось, что его родители были богаты. Как ещё объяснить его состоятельность?!