Ужин с партнером прошел идеально и Максим добился того чего ждал от этой встречи.
Мы вышли из ресторана в прохладный вечер. Фонари освещали мокрый после дождя асфальт, отражаясь в лужах, как разбитые звёзды. Максим открыл дверь каршеринговой "Бентли", и я скользнула на кожаном сиденье, чувствуя, как прохладный материал касается моих бёдер.
Он сел за руль , но машина оставалась неподвижной. Тишину нарушал только лёгкий стук дождевых капель по крыше.
— Ты хочешь продолжить вечер? — его вопрос повис в воздухе, неожиданный и странно мягкий.
Я повернулась к нему, удивлённая:
— А это... имеет значение?
Он медленно провёл пальцами по рулю, не сводя с меня глаз:
— Сегодня — да.
Тишина. Где-то вдали просигналила машина. Я почувствовала, как что-то сжимается в груди.
— Да, — мой голос прозвучал тише, чем я планировала. — Хочу.
Его губы тронула едва заметная улыбка. Он повернул ключ зажигания, и двигатель заурчал низким, мощным звуком.
— Тогда пристегнись, — сказал он, и в его голосе появились новые нотки — тёплые, почти игривые.
Машина тронулась с места, оставляя за собой отражённый в лужах свет ресторана.
Машина плавно остановилась у знакомого подъезда нашего отеля. Я ещё не успела потянуться за сумочкой, как его рука уже легла на моё запястье — тёплая, твёрдая.
— Подожди, — прошептал он.
Я замерла. Он вышел, обошёл капот и распахнул мою дверь. Ночной воздух пахнул дождём и дорогим парфюмом, который он купил мне вчера.
Мы прошли через вращающиеся двери, и едва портье успел кивнуть, как Максим прижал меня к стене в тени колонны. Его губы нашли мои безошибочно — горячие, настойчивые, но на этот раз без привычной властности.
Я ответила ему с той же страстью, пальцы впиваясь в шелк его рубашки. В уголке сознания мелькнула мысль: Так не должно быть между нами. Так целуются любовники, а не...
Но он оторвался, его дыхание было неровным.
— Лифт, — только и сказал он хрипло.
Мы шли по мраморному полу, и каждый мой шаг отдавался в висках. Зеркальные стены лифта отражали нас — его высокую фигуру, склонившуюся над моей, мои пальцы, уже распутывающие его галстук.
Лифт тронулся вверх, а его губы снова нашли мои — на этот раз медленнее, глубже.
Дверь его номера захлопнулась за нашими спинами. Его губы не отпускали мои ни на секунду, пока он расстегивал мое платье опытными пальцами. Шелк соскользнул на пол, и я почувствовала прохладу воздуха на обнаженной коже.
— Ванна, — прошептал он, целуя мою шею, — там уже ждет вода.
Он не солгал. Большая мраморная ванна была наполнена почти до краев, пар поднимался к потолку. Не отпуская меня, он помог ступить в горячую воду. Пена скрыла наши тела, когда он вошел следом.
— Ты слишком одет, — я потянула за его мокрую рубашку.
Его смех смешался со звуком падающей одежды. Вода перелилась через край, когда он притянул меня к себе. Его руки скользили по моей спине под водой, а губы не прекращали свою работу — шея, плечи, грудь.
Мы не торопились. Вода остывала, но нам было жарко. Когда он вошел в меня, волны расходились кругами, бились о мраморные стенки. Мои ноги обвили его талию, а пальцы оставили следы на его спине.
Потом была кровать. Простыни пахли свежестью и нами. Он раздвинул мои бедра руками, целуя внутреннюю сторону колен, поднимаясь выше, медленно, мучительно медленно. Я вцепилась в покрывало, когда его язык нашел то, что искал.
— Максим... — мое дыхание сбилось.
Он поднялся, встал на колени между моих ног. В свете ночника его тело казалось высеченным из мрамора — рельефным, совершенным.
— Смотри на меня, — приказал он, входя.
Я не могла отвести глаз. Каждый толчок, каждое движение — все было как в первый раз и как в последний одновременно.
Когда волна накрыла меня, он прижал мою руку к груди — прямо над бешено бьющимся сердцем. Его собственный оргазм настиг его с тихим стоном моего имени.
Мы не успели перевести дыхание, как его руки снова пустились в путь по моему телу. На этот раз он положил меня на ковер перед камином. Тепло огня смешивалось с жаром наших тел. Он взял меня сзади, одной рукой придерживая за бедро, другой — за косу, которую я не помнила, когда расплела.
— Ты прекрасная девушка, — прошептал он, и эти простые слова заставили мое сердце сжаться сильнее, чем все предыдущие часы страсти.
Утро застало нас на полу, в переплетении конечностей и сброшенных подушек. Его рука лежала на моей талии, дыхание было ровным.
Мы проснулись одновременно. Его глаза встретились с моими — тёмные, уставшие, без привычной стальной маски. Утро окрасило его ресницы золотом, а на щеке остался след от складок простыни. Совсем не похоже на того безупречного Максима, которого знал мир.