Я молча приложила палец к экрану, переводя звонок в фоновый режим, и открыла новое сообщение.
Видео загрузилось мгновенно.
Кадр дрожал, будто снятый скрытой камерой. Ресторан "Боско". Столик у окна. Артём в той самой голубой рубашке, что я ему подарила, страстно целует её запястье, а потом тянется к губам...
— Оливия? Ты меня слышишь?
Я перевела взгляд на экран звонка. Его имя мигало жёлтым — 4 минуты 37 секунд.
— Слышу, — мой голос прозвучал странно спокойно.
— Ну объясни же! Это же явный подлог!
Я увеличила масштаб видео. Часы на его руке — те самые, Breitling, показывали 21:48. Дата в углу — ровно за день до моего отъезда.
— Интересно, — сказала я, глядя, как его пальцы в кадре впиваются в бёдра Кати, — они и часы тоже подделали?
В трубке повисла тишина.
Потом хриплый шёпот:
— Это... это было один раз...
Я закрыла глаза. В голове пронеслось: его опоздания, её внезапные "больничные", тот странный блеск в её глазах, когда она подавала мне кофе в прошлый четверг...
— Оливия, прости...
Я нажала красную кнопку.
Телефон тут же завибрировал снова. Я выключила его и подошла к окну.
История 13.3 Ожоги без обжалования
Холл отеля
Утро начиналось с золотистого света, пробивающегося сквозь высокие пальмы у входа. Оливия спускалась по мраморной лестнице, когда заметла его – того самого брюнета с пляжа. Только теперь он стоял в белоснежной униформе отеля, с табличкой «SPA-комплекс» на груди.
— Доброе утро, — его голос звучал глубже, чем вчера под шум прибоя. — Кажется, мы не представились. Илья, массажист.
Он протянул визитку. На ней красовался логотип отеля и надпись: «Терапевтический массаж. Снятие напряжения».
— Оливия, — она машинально взяла карточку.
— Знаю, — он улыбнулся. — У нас система. Я уже пробил с утра.
Его глаза скользнули по её плечам, где ещё виднелись следы вчерашнего загара.
— Вам показан срочный массаж с охлаждающим гелем, — сказал он уже серьёзно. — Иначе к вечеру будете чувствовать себя как после суда первой инстанции.
Она хмыкнула:
— Это угроза?
— Приглашение.
SPA-кабинет
Полумрак. Лёгкий запах эвкалипта. Где-то тихо переливалась вода в фонтане. Оливия лежала на кушетке, лицом вниз, ощущая, как прохладный гель растекается по её спине.
— Напряжение в шее... — пальцы Ильи нашли зажимы моментально. — Ты носишь весь офис на плечах, да?
— М-м... — она застонала, когда он размял особенно болезненную точку.
— Вот именно так клиенты реагируют на твои юридические консультации?
Оливия фыркнула в подушку:
— Ты очень... разговорчивый для массажиста.
— А ты очень напряжённая для девушки на курорте.
Его руки скользнули ниже, к пояснице.
— Кстати о вчерашнем... — его голос стал тише. — Тебе легче?
Она повернула голову, чтобы взглянуть на него:
— Кстати, да. Видимо сметана "Молочный мир" действительно лучшая.
Илья рассмеялся.
— Всё дело в лизоциме.
— В чём? - с удивлением переспросила я.
— В ли-зо-ци-ме.- повторил Илья, продолжая мягко массировать мою спину. - Это фермент,который содержится в слюне. Он помогает заживлять и имеет антибактериальный эффект. Наша слизистая очень нежная, и если бы его там не было, то во рту было бы много ранок, поэтому он и на твоей обоженной коже сработал.
— То есть, ты действительно меня лечил?
— Конечно! Я же клатву гипократа давал! - говорит Илья с улыбкой. - Ну и понравилась ты мне!
В этот момент его пальцы надавили на особую точку у позвоночника, и Оливия резко вдохнула.
Его пальцы замерли на моих лопатках, когда я неожиданно для себя произнесла:
— Он мне изменил.
Комната вдруг стала очень тихой. Даже фонтан перестал плескаться, будто затаив дыхание.
Илья медленно выпрямился:
— Вчерашний... сметанный гурман?
Я перевернулась на спину, натянув полотенце до ключиц. Свет от аромалампы рисовал на его лице жёлтые тени, делая выражение нечитаемым.
— Нет. Тот, кто звонил.
Я рассказала. Коротко, без эмоций, как будто докладывала на суде:
— Видео. Ресторан. Моя же секретарша. Его губы на её запястье.
Илья молча взял с тележки баночку с кремом. Размешал его в ладонях, согревая.
— И теперь? — спросил он, начиная массировать мои предплечья.
— Теперь ничего.
— Ничего? — его брови поползли вверх.
Я закрыла глаза, чувствуя, как тепло его рук проникает глубже кожи:
— Ни злости. Ни желания мстить. Даже слёз нет. Просто... пустота.
Его пальцы остановились на внутренней стороне запястья — там, где обычно проверяют пульс.