– Мне надо помыться.
Вместо ответа ты тянешься куда-то назад и я чувствую прохладу влажных салфеток. Комната наполняется каким-то дешёвым запахом, вроде альпийского луга или прочей лабуды. Наверное, это уже не столь важно.
– Больше не надо. Полежи со мной, мышка.
Я переворачиваюсь и откидываю голову на подушку. Абсолютно пьяная появляется на моих губах. Мы снова прошлись по классике. У меня всё тело стонет от твоих ласк. Ты крепко прижимаешь меня к себе и, хочу сказать, что это довольно волнующе. Как будто я твоя. Как будто дорога тебе. Соблазнительный самообман.
– Теперь не сбежишь.
И я с удивлением понимаю, что тебе тоже приятно, несмотря на то, что мы оба потные и запыхавшиеся. Что прошлый побег из твоей спальни тебя как минимум задел. Оказывается, Артур, ты злостный любитель брёвен в миссионерской позе.
Твоё тихое признание подарило мне глоток смелости. К чёрту всё и страх показаться прилипалой! Я снова иду в ва-банк и разрешаю себе остаться с тобой на ночь. Кладу руку, чтобы устроиться поудобнее ко сну и чувствую выпуклый след на коже под ладонью. Провожу пальцами раз, другой, третий, чтобы поверить, что этот бугристы след не что иное, как шрам.
– Откуда это у тебя?
В темноте вожу пальцами вдоль и поперёк, пытаюсь представить глубину, примерно обозначить длину кривой дорожки – понять хоть что-то. Не понимаю, что своим вниманием, скорее всего, нервирую тебя. У самого начала бугристой кожи твоя ладонь останавливает меня.
– Это шрам от ожога. Я – пожарный.
– ТЫ?
Это была самая удивительная новость за сегодняшний день. Я даже приподнялась на локте, чтобы смотреть прямо в твои глаза. Ну конечно, искрятся весельем.
– Что, не ожидала?
– Расскажи.
Мне так интересно, а ты продолжаешь дурачиться. Я смотрю на твою подвижную мимику и в скепсисе поднимаю одну бровь. Разве пожарные – не брутальные, суровые качки? Ты щипаешь меня за грудь и укладываешь себе на плечо, где я и лежала.
– Да глупо получилось. Тогда пожар на Лубянке был, на стройке. Я тогда из-за дыма здоровенную арматурину не заметил, вот и пропорол свою защиту. Начальник смены мне потом знатных лещей прописал.
– Ооо…
Мне хочется как-то иначе выразить свои бурлящие эмоции, но в голове пусто, на языке сплошные междометия. Ты коротко целуешь меня в лоб.
– Спи уже. Завтра на работу через дом закину.
Представляю реакцию своей мамы и всё же встаю с дивана. Ещё пять лет назад она грозилась отхлестать меня по щекам, если не буду сообщать где я.
– Эй, ты куда?
Телефон, конечно, в коридоре. Быстро набираю ложь про подружку и иду к тебе. Ты лежишь прекрасный как Бог и такой же недовольный. Аккуратнее, Артур, мне может слишком понравиться возвращаться в твою постель.
– Восемь вечера. Может ты проголодался?
– Пожалуйста, просто ляг рядом и не убивай меня больше, чем сейчас.
Вот теперь я ничего не понимаю. Что значит это "не убивай меня"? Однако спросить или оспорить я не решаюсь. Свою маман я предупредила и у нас есть снова волшебная ночь вместе. Чего ещё желать?
Глава 4 Вторник
Не знаю как так вышло, но мы оба провалились в сон непростительно рано. Девять вечера, Бог ты мой! Так бездарно потратить нашу волшебную ночь! Я бы расплакалась, если бы ты не спал так сладко рядом со мной.
Жаль, что сегодня не выходной. Совершенно никуда не хочется. С радостью бы провалялась с тобой весь день. Я потянулась вперёд и нащупала кончиками пальцев мобильный. Пять утра. Что ж, самое время для подъёма. Пытаюсь аккуратно откинуть одеяло и бесшумно прокрасться на кухню.
Утром в твоей квартире неуютно. Как и в любой чужой, наверное. В порыве страсти на такие мелочи не заостряешь внимание, но вот после сна, когда хозяин ещё спит, наряду с темнотой и холодом появляется некое чувство неловкости. Не самое лучшее настроение после жаркого секса, потому шлёпаю босыми ногами на кухню. Нужно вытравить этот бред из моей головы крепким чаем. Может быть, если я создам здесь капельку уюта, ты это оценишь?