Но не сейчас об этом думать. Я пытаюсь казаться беззаботной:
— Не-а, не позвоню. Я его пока помучаю. Он же привык, что девицы на него аж напрыгивают, да? Ну а тут он пусть обломается. Потерпит, еще больше влю-ю-юбится-я-я, — я на ходу выдаю Изабеле правдивую причину отсрочки. — А если это шутник какой-то, пусть он вообще идет нафиг.
— Хм, — Изабела разочарованно фыркает. — Ладно, держи меня в курсе. Ты же поделишься тайнами личной жизни с лучшей подругой? — ей реально интересно. Еще бы. Даже ее желтые заколки излучают интерес.
— Естественно, дорогая. Хотя если Дамиано на меня запал... Об этом будет говорить не только весь наш маленький Университет, но и все СМИ. Ты точно ничего не пропустишь! — я кидаю взгляд на профессора и понимаю: пора заканчивать трепаться. Не хочу я проблем еще и с профессором.
На колпачок ручки у меня приделан миленький попугай с настоящими перышками. Одно зеленое, одно малиновое и одно фиолетовое. Я делаю вид, что ужасно ими увлечена. А со стороны выглядит, будто я в тетрадку смотрю. Я старательно записывала лекцию, пока не получила эту идиотскую смс. А теперь думать ни о чем больше не могу.
Оглядываюсь украдкой: кроме задумчивой и преувеличенно серьезной Изабелы на меня никто больше не смотрит. И то хорошо, происшествие не заметили. Пока.
Риччи и я… Нет, мы реально разные вселенные. У меня сердце замирает и начинает дико колотиться. «Риччи» — значит богатый. И дело не только в том, что этот мужчина правда сказочно богат. Он еще красив, как бог. Жгучий брюнет с высокими горделивыми скулами, умопомрачительно чувственными губами и глазами бездонными, как океан… Причем не карими и не черными. У него натурально серые глаза, что огромная редкость. В очереди за совершенствами Риччи явно первым успел.
А какое у него тело… Будь я парнем, я бы от зависти умерла. Спортивное, подкачанное, ухоженное… У него шикарные гены, но Дамиано Риччи также тщательно следит за собой.
И вот такой красавчик, которого в любое кино возьмут без проб и без связей, за одну лишь внешность, не пойми что делает в нашем пусть и в лучшем в стране Университете. Вроде как он тут учится, но Дамиано Риччи лет на пять лет старше меня, а мне двадцать один, то есть он совсем взрослый, и по срокам должен бы уже отучиться. Кроме того, он довольно давно работает в семейной корпорации. Об этом знают все, кто смотрит телевизор и покупает журналы со сплетнями.
Сплетни, кстати, говорят, что сеньор Риччи еще и надежный, как смерть. В смысле всегда получает желаемое. А хочет он много. Вот только в то, что он хочет меня, я ну абсолютно не верю. Сердце так и бьется слишком быстро, никак не получается успокоиться. А шутник рано или поздно поймет, что я на его глупости не ведусь, и себя раскроет.
* * *
— Трусиха! — Изабела не оставляет попыток раскрутить меня на общение с неизвестными.
— От трусихи слышу. А я дерзкая роковая женщина, которая бьет сердце аж Дамиано Риччи, — я высовываю язык.
Я не собираюсь звонить этому мнимому Дамиано ни после профессорской лекции, ни после всех прочих пар. И даже смс писать ему в ответ не буду.
— Трусиха и вредина!
— За это ты меня и любишь. А романтические сериалы по другому каналу. До завтра, моя дорогая, — я целую Изабелу в щеку, получаю ответный поцелуй и отправляюсь домой.
Естественно, пешком и в гордом одиночестве. Личного автомобиля у нашей семьи нет, а толкаться в душнейшем битком набитом транспорте меня не вдохновляет. Там щиплют за мягкие места, говоря гнусные пошлости даже тощей мне. А мне и так тоскливенько. Чувствую себя немножечко разочарованной.
Смсок больше не было. В перерывах между лекциями ко мне никто не подошел. Я не видела Дамиано Риччи или его прихвостней даже издалека, а это значит… Я чуть не превратилась в романтическую дуру вопреки всем своим правилам. Всегда быть начеку. Не влюбляться, а только делать вид, что кем-то увлечена. Сперва хорошо обдумывать и лишь потом соглашаться. Никто и никогда не бил мне сердце. Только жизнь мамы и старшей сестры научили меня слишком многому.
Приду домой – срочно приму душ. Жарко ужасно. Я и одета легко: белье, легкая розовая блузка, белая хлопковая юбка, туфли, а солнце печет так, что я помираю. Домой нужно идти по холмам мимо разноцветных домиков, здороваясь со всеми подряд соседями. Я и здороваюсь, не представляя, кто и когда воткнет мне нож в спину. Каждый может заметить что-то подозрительное. Каждый может меня сдать. С каждым днем я все больше схожу с ума и понимаю: я не тяну то, во что ввязалась. Или я слишком паникую?