Меня если и смогут узнать, то только по голосу. Никак иначе. И пусть прямо у меня на виду ничего страшного и не происходит, я каждый раз вздрагиваю, когда эти люди приходят за мной. А теперь еще Дамиано Риччи взялся на мою голову. От жары голова немного побаливает, и у меня совсем портится настроение. Еще несколько кварталов – и я дома.
От простых домишек Университет отделяет раскидистый парк с ровными аллеями и выстриженными идеальными лужайками. Зато если пойти в другую сторону, там всякие элитные здания и частные владения. Риччи тоже в ту сторону живет.
Я досадливо морщусь. Может, хотя бы смс в ответ «ему» отправить? На незнакомый номер, ага. А ведь это могут быть даже какие-нибудь соседи младшеклассники. Мама раздает мой номер соседям, поскольку иногда кому-то может понадобиться помощь посидеть с детьми, или сходить в магазин, или вещи постирать, или что-то еще. Представляю, как находчивые детишки будут ржать надо мной…
Впрочем, польза в ежедневных прогулках есть – сколько я ни ем, я стройная. А что «не аппетитная» – ну и ладно. Чтобы быть и стройной, и аппетитной, нужно постоянно тренироваться. А откуда у меня на это время, если мне нужно подрабатывать?
Моя мамочка трудится на мелкой должности и получает немного. Я, как она думает, учусь и подрабатываю, где придется. А моя старшая сестра Джорджина недавно родила. Джорджину обеспечивает ее муж, а работа у мужа не ахти какая. Он перебивается с хлеба на воду. Наш папа погиб, когда мы с сестрой были совсем маленькими. Я его почти не помню.
Таких семей в нашей стране сотни тысяч. А в мире – миллионы. Только в обычных семьях люди с гордостью носят свою фамилию, а нам мама намекнула, что на самом деле мы вообще не Веласкес. И когда-нибудь она расскажет, почему мы вынуждены скрывать свое настоящее имя.
* * *
Наконец-то наш дворик. Крохотный и сплошь заросший цветами. На что-то полезное тут места не хватит, да и, честно говоря, ухаживать за посадками некому. Я толкаю незапертую дверь и захожу в дом:
— Ма-а-ам... — мамочка уже дома и готовит ужин. Похоже, сегодня без мяса, хотя по жаре его и не хочется. А поскольку без жирного мяса мы часто, то мама у меня тоже очень стройная. — Меня тут приглашает на свидание сам Дамиано Риччи. Знаешь Дамиано Риччи? Я тебе говорила, что он почему-то у нас учится...
Не знаю, почему мне вдруг захотелось об этом маме рассказать. Наверное, мне просто остро обидно, и хочется, чтобы она меня утешила.
Эти люди могут внезапно прийти и вечером. И мне снова придется врать. Снова придется калечить чьи-то судьбы.
Мама уменьшает нагрев на плите и прищуривается:
— Тот самый Дамиано Риччи? Из телевизора?
Я теряюсь. Посреди нашей скромной кухоньки мое заявление выглядит особенно нелепо. Жму плечами:
— Смска такая пришла с незнакомого номера. А кто отправитель, я не проверяла. Наверняка пошутил кто-то, может и соседские детки. Но… что, если это правда он? Мне согласиться? — чувствую себя ужасно глупо. И зачем мне мамино благословение из-за явной шутки?
— Побежишь к нему? — в мамином голосе прорезается неожиданный лед.
Я перестаю что-либо понимать. Почему мама вдруг настолько серьезная? Я мягко и насколько могу расслабленно улыбаюсь. Эта улыбка не раз меня выручала:
— Нет, ты что, мам. Иначе бы я уже была где-то там. Ну, с ним. А не здесь, с тобой.
— Хорошо, Тереза, — я смотрю на маму и не узнаю ее. Из обычной замотанной жизнью взрослой женщины, хозяйки дома-развалюхи, она вдруг превращается в... почти королеву. Гордо поднятый подбородок. Расправленные плечи. Пронзительный взгляд. — Риччи богаты, Тереза. Очень богаты. Но это все, что у них есть. А ты, моя девочка, из древнего известного в веках рода. Это все, что я могу сейчас сказать.
Я, не глядя, отодвигаю стул и сажусь за наш обеденный стол. Скатерть с веселыми развязно подмигивающими фруктинами давно выцвела.
Тайная принцесса, значит. Ну, конечно. Кто еще может жить в почти трущобах и ужинать без нормального мяса, кроме принцесс? Я со все разъедающей горечью понимаю, почему не могу поделиться с мамой ничем по-настоящему серьезным. Она сама всю жизнь играет в загадки. Но я цепляюсь за ее слово: