Кого-то пельменями…
А кого-то пельменями с крысиным ядом…
Отец и сын, чуя, что я явно на взводе, быстренько ретируются, и мне не остается ничего иного, как вернуться обратно на кухню и зло тыкать пальцами в тесто, мечтая, чтобы на его месте оказался Игорёшин глаз.
Когда вся работа на кухне по лепке пельменей выполнена, я с чистой совестью все прибираю и, поставив на плиту кастрюлю, скрепя сердцем засыпаю все же не две, а три порции пельмешек.
Иду в комнату к сыну и застаю их на пару с Левиным, играющих в какую-то компьютерную игру. Хоть в чем-то у них интересы сходятся.
— Мам! Глянь-ка, мы вместе прошли еще один уровень! — восторженно сообщает сын.
Мне отрадно видеть Сеньку таким веселым и довольным.
Пожалуй, крысиный яд стоит приберечь для другого случая.
— Пойдемте за стол, — стараюсь как можно мягче сказать я. — Только чур руки хорошо помыть.
Минут через десять мы уже сидим на кухне за накрытым столом едим, а Левин все нахваливает мои кулинарные способности.
— А раньше ты так не готовила, — вздыхает он, едва Сенька уезжает за телефоном в свою комнату и оставляет нас одних.
— Я раньше и не умела, — совершенно честно парую я.
— А жаль…
— То есть, если бы я семнадцать лет назад пельменей тебе налепила, то ты не бросил меня одну с Сенькой и остался? — невинно интересуюсь я и с едкой улыбочкой подталкиваю Игорю сметанку. — Ты кушай-кушай.
— Злопамятная ты такая.
— Угу, — фырчу я, — злопамятная, потерявшая моральный облик женщина. Ты, как всегда, критичен ко всем, но только не к себе.
— Это не я встречаюсь с уголовником! — возмущенно шипит бывший.
— Зато он хотя бы живет отдельно от мамы.
— Ты-ты! — не находит слов Игорь.
— Погоди пять сек, — любезно улыбаюсь я. — Сейчас отвечу на сообщение, и ты сможешь высказать все, что обо мне думаешь, правда, уже за воротами моего дома.
Левин, пыхтя от негодования, все же захлопывается, а я между тем, не переставая по инерции жевать пельмень подтягиваю к себе телефон и читаю входящее сообщение от Лильки.
«Все достало. Предлагаю совместно оттянуться. Ты как?»
«Я в деле» — быстро строчу в ответ и кошусь на ничего не подозревающего Левина.
— Игорь, а ты на сколько у жены отпросился? — невинно у него интересуюсь.
— И ничего я не отпрашивался!
— Но все же?
— До вечера.
— Отлично! — соскакиваю с места и быстро прибираю со стола свою и Сенькину тарелку. — Тогда будь другом – посиди с сыном до приезда папы?
— А ты? — офигевает, еще не сообразивший, что к чему, Левин.
— А я отдохну немного от… пельменей.
С этими словами я, стянув передник, бабочкой упархиваю на второй этаж, где самым тщательным образом готовлюсь к совместному с Лилькой походу в бар.
Не то чтобы я заядлая тусовщица и люблю прожигать жизнь по клубам и барам, но конкретно сейчас я готова на все, лишь бы, во-первых, не видеть противную физиономию Левина, а во-вторых, всеми силами избавить себя от, вот уже сутки, терзающих мое бедное сердце сомнений. Последние, так или иначе связаны с той самой визиткой, что дал мне Марат.
Мне нужен совет хотя бы одного близкого человека и, поскольку с отцом я подробности своей личной жизни обсудить не смогу, то только Лилька сможет помочь мне в этом непростом вопросе.
Вскоре я полностью готовая к различного рода возлияниям, спускаюсь на первый этаж, там на меня с недоумением и крайним возмущением смотрит Левин.
— И куда это ты в таком виде собралась?
Он презрительно осматривает мои совершенно хулиганские кожаные штаны в обтяжку, свободную белую рубашку, черный смоки и распущенные волосы.
— Прости, Левин, мне не до объяснений – такси уже подъехало.
Прежде, чем бывший муж успевает хоть слово вставить, из гостиной выезжает сын.
— Ух ты, мам! Ты красотка! С тетей Лилей гуляете? — спрашивает Арсений.
— Я не долго, — подмигиваю ему.