Отлично.
Пинаю дверь ногой, заношу. Осматриваюсь быстро, пытаясь уловить каждую деталь, потому как интересно до жути, где обитает Бельчонок. Несу малышку к кровати.
Укладываю осторожно, едва не залипнув на ее губах, и тут же отступаю к окну. Открываю створку на минимум, запуская чуть прохладный воздух, прикрываю неплотно.
- Духота у вас, - объясняю свои действия все еще пребывающей в прострации тетке и тут же задвигаю шторы.
– И врача обязательно вызовите, мало ли что. А мне пора, - вещаю, находясь будто на сцене театра одного актера.
Только у самой двери оборачиваюсь.
Мелкий засранец наставляет в меня игрушечный пистолет. Делаю вид, что задевает в плечо. Пацан ржет. Складываю пальцы и целюсь в него ответно. Он лишь нагло лыбится, отказываясь мне подыгрывать. Вредный какой.
Выхожу из подъезда и обхожу дом. Хочу исследовать доступ к окну Бельчонка. Хорошо, что второй этаж, а не десятый. Параллельно набираю одного из приятелей отца.
- Что, Гордей, - сразу после приветствия отчитывает тот, - неужто в дтп попал? А я предупреждал тебе не гонять ночами, да на скорости почем зря!
- Не, дядь Сереж, я к тебе с другим вопросом. Тачку нужно одну остановить. Забрать на время. А всех, кто там окажется, в обезьянник упрятать дня на три. Не травмировать на первый раз, но припугнуть как следует.
- И чем же насолили?
- Да так, есть кое-что, - не вдаюсь в подробности.
- Ну, ладно. Диктуй номерок, сделаем.
Выдаю номер тачки подруги Сельвинской. Уверен, что не поехали девки по домам. Скорее в клуб какой-нибудь отправились.
- Че там, как Степаныч? – спрашивает крестный об отце. - Не выгнал еще шмару свою? На рыбалку в выходные собирались, как бы не испортила нам все.
- Не знаю, он мне не докладывает. Думаю, не выгнал еще. Но рыбалка, дядь Сереж, это же святое.
- Ну-да, ну-да. А матушка ваша как?
- Хорошо.
- Навещаете хоть с братом? Или все по девкам?
Уверяю, что заглядываем. Не так, конечно, часто, как раньше. Мать оклемалась довольно быстро и даже вышла повторно замуж. Счастлива, похоже.
Ее пример ярко показывает, что незаменимых нет. Отчего-то нервирует эта мысль, и я затапливаю ее обратно вглубь подсознания, откуда она, собственно, выплыла.
Убираю телефон и отсчитываю нужное окно. Свет горит, шторы задернуты. Окно так и оставили приоткрытым. Отлично.
Очень удобно расположенное окно, между прочим.
От пожарки всего ничего, метра два по карнизу. Так бы ни в жизнь не полез, но ради возможности побыть с Бельчонком…чего не сделаешь. Только угомонится семейство.
Реально волнуюсь за нее. Все другое отступает на второй план.
Надеюсь, если состояние не улучшится, они все же вызовут врача.
Возвращаюсь к машине и перепарковываюсь так, чтобы видеть Аринины окна. Спустя пятнадцать минут набиваю сообщение.
«Как ты?»
Свет все еще горит, значит, не легла спать.
Боюсь, что проигнорит, но Бельчонок отвечает.
«Наша соседка, оказывается, врач. Сейчас она зайдет посмотреть».
Ладно. Тяжело вздыхаю.
Еще через полчаса сова бью: «???»
«Приходила. Что-то с вестибулярным аппаратом. Сказала, от нервов и скоро пройдет».
Сельвинская сука. Раздумываю, достаточно ли будет того наказания, что я организовал.
«Сделала укол, стало лучше. Прописала таблетки, завтра я куплю и стану пить».
«Какие?»
«Тебе зачем?»
«Тоже голова кружится».
Скидывает название.
«Все, ложусь спать», печатает вдогонку.
Через двадцать минут свет в окне гаснет. Я как раз успел прогуляться до круглосуточной аптеки.
Интересно, что за укол? Надеюсь, не снотворное.
«Спишь?» печатаю еще через десять минут.
Жду ответа, словно умалишенный, под ребрами все сжимает и стягивает. Транслирую во вселенную ее ответ: Не сплю, не сплю, не сплю….
«Не сплю пока».
Йес.
Несколько секунд выравниваю дыхание.
«Не засыпается?», бью вопрос.
«Не знаю», получаю новый ответ и сердце заходится в неистово скоростном ритме. Хотя бы от того, что вообще на диалог идет.
«Я помогу».
Набиваю вылетаю из машины.
«Что ты имеешь в виду?» приходит через долгие три минуты.
Я, убедившись, что никого в округе нет, уже примериваюсь к лестнице.
«Что ты имеешь в виду».
Усмехаюсь.
Ага, так и рассказал, чтобы сразу услышать в ответ тысячу испуганных «не смей».
«Сказку на ночь расскажу», печатаю, уже предвкушая.
И никакие, нахрен, Володи и гребаные влюбленности с первого класса меня сейчас не остановят. Хочу к ней, на остальное плевать.