- Садись, Бельчонок, - говорю я и отодвигаю для Арины стул.
- Спасибо, - краснеет и аккуратно, будто стул бумажный и сейчас сложится под ее весом, садится. Держится прямо и настороженно. Надеюсь, она помнит мою позицию и не устроит дискуссию на тему того, кто за что платит. Прямо слышу, как мыслительный процесс на эту тему идет в ее красивой головке полным ходом.
В очень красивой своенравной головке.
Вроде бы надо отвалить и сесть на свой стул, но я продолжаю стоять и пялиться на нее сверху вниз.
Опускаю руки на ее плечи и чуть их сжимаю.
Вздрагивает.
Не удерживаюсь.
Наклоняюсь к ее шее, осторожно переношу мягкие золотистые волосы на другую сторону и впиваюсь ртом в нежную светлую кожу.
В очередной раз схожу от такой простой, казалось бы, ласки с ума.
Мне хочется зацеловать ее всю.
Даже не целовать, а сжирать. Хочется грубо. Тупо просто забить на все ограничения и барьеры.
Прикусываю слегка, снова целую, потом распрямляюсь и отступаю. Сажусь и начинаю усиленно пялиться в меню.
Сфокусироваться мне тяжело.
Мозги в кашу.
Нервы как натянутые канаты.
Не до еды, только на ней сейчас все желание сконцентрировано.
Сладкая. Пипец, какая желанная. Наркотик, от которого кружится голова и все мысли одним махом вышибает. Сидит напротив, словно взъерошенный воробушек, которого хочется согреть, а на деле недоступная дикая кошка.
- Гордей, что ты будешь заказывать? – спрашивает меня Бельчонок.
Открываю рот и начинаю что-то говорить. На самом деле это не я, это кто-то другой во мне любезничает с Бельчонком. Улыбается ей. И кажется даже, рассказывает что-то смешное, потому что Аринино лицо тоже озаряется улыбкой.
Похоже, мне удается запудрить ей мозги и дать понять, что ничего от нее не жду сегодня.
А по факту у меня всего одна мысль. Она примитивная и простая. Но если в лоб доносить, ведь снова даст мне от ворот поворот.
Постепенно, Гордей, ты столько ждешь, подожди еще немного, уговариваю сам себя.
Но целибат на самом деле дается мне крайне тяжело и уже сказывается на всех моих реакциях.
Вкуса еды я не чувствую. Зато отлично ощущаю дурманящий аромат Бельчонка.
- Как тебе? – спрашивает у меня Арина.
- Вкусно, - говорю я, просто потому, что так принято говорить. А сам жду момента, когда можно будет пригласить ее на танец.
- Мне кажется, ты думаешь о чем-то своем.
Что ж, если так хочется...
- Я думаю только о тебе, Бельчонок, только о тебе. Уже очень много-много дней.
Подкрепляю свои слова откровенным взглядом. Открываюсь ненадолго.
Арина не доносит вилку с листом салата до рта. Кладет обратно.
Заметно нервничает.
Ее реакция на мои слова, произнесенные тихим голосом, так, чтобы услышала только она, отражается в каждом неровном движении, в каждом, брошенном на меня взгляде.
- Гордей…
- Что?
Мои пальцы сжимают бокал сильнее. Дыхание учащается.
Такие реакции мой организм выдает всякий раз, когда Бельчонок считывает направленные на нее импульсы. Угадывает мои настоящие желания. Пропускает незначимые слова, словно шум, и понимает, чего я хочу от нее на самом деле.
- Гордей…
Прикрываю глаза, чтобы затормозить посыл и позволить Бельчонку слегка продышаться.
- Я знаю…ты не привык к таким отношениям, как со мной, - выдает вдруг она. - Ведь ты всегда общался с более раскованными девушками. И…
Замолкает, собирается с мыслями. Долго.
- И…? – помогаю ей.
Что дальше, Бельчонок? Согласишься поехать сегодня ко мне?
Молчит, прожигает глазами стол.
- Ты забыла про десерт, - говорю я.
Встаю и пересаживаюсь поближе к ней.
- Я помогу.
Перехватываю ложку из ее прохладных дрожащих пальцев, набираю воздушную массу, подношу к ее сладкому рту.
- Гордей, это неприлично.
- Всем на все пофиг. Смелее.
Бельчонок стреляет глазами по сторонам, потом слушается меня и открывает рот. Осторожно берет губами десерт. Оторваться от этой картины невозможно.
Думать о чем-то, кроме ее губ, нереально.
Я выдерживаю эту адскую пытку до конца, а потом хватаю Арину за руку и тащу ее на танцпол.
- Гордей, мы куда? – стопорится Бельчонок, а я уже не соображаю ни хрена. Обнимаю, припечатываю ее к себе.
- Танцевать, - выдыхаю ей в ухо, потому что большее выдать сейчас просто не способен.
Только прикасаться, пробовать, кайфовать.