Но Вадик всё-таки обиделся и мы всё равно в тот вечер поссорились. Я ему назло даже согласилась на свадьбе Ангелины получше пообщаться с Айдаровым. Так, без далеко идущих планов.
Потом целую неделю ходила с Ангелиной по бутикам, она искала себе свадебное платье, я — в чём на ту свадьбу пойти.
Веселились, шутили, а дома хотелось плакать. Привыкла я к своему бесперспективному, чего уж там. За три дня до свадьбы я не выдержала. Позвонила первой, извинилась и сама предложила встретиться. И даже приглашение на свадьбу принесла.
— Вот. Можешь пойти со мной, если яйца достаточно железные, потому что, будь уверен — тебя заплюют ядом с ног до головы. Если приедешь не в костюме, тебя даже на порог не пустят, учти. Я в интернете порылась, вот, здесь можно напрокат неплохие вещи взять. Я бы тебе купила, но мне показалось, ты для этого слишком гордый.
— Вопрос с костюмом решу, обещаю, — Вадик сиял неоновой лампочкой. — Я так понимаю, это условное "да" на мое предложение?
— Предложения ещё не было, — я легонько щёлкнула его по носу. — Придержи его до машины и трёшки. Насчёт работы — если настроен всерьез, я поговорю с Ангелиной, она устроит тебя к себе на фирму, если образование позволит… Ты, кстати, что-нибудь вообще кончал?
— Женщина, позволь своему мужчине самому решить свои проблемы, — он спрятал приглашение в карман. — Если ты готова представить меня своим родителям, как своего парня, в перспективе жениха — я готов обещать, что машина и квартира со временем будут.
— Прям так серьёзно?
— Серьезней некуда.
— Ладно. Приглашение у тебя есть. Приходи. Придёшь, не струсишь — расскажу о нас родителям. Но готовься, пилить они нас точно будут.
— Как-нибудь я это переживу.
К свадьбе Ангелины я готовилась, как к своей собственной. То есть нервничала, раз сто порывалась поменять платье на другое, не могла решить, какую хочу причёску и какие выбрать украшения.
Родители смотрели за моими сборами с умилением — они, наивные, полагали, что это я для Айдарова так наряжаюсь. Ох, знали бы они…
В итоге выбрала одно из самых простеньких своих вечерних платьев, чтобы Вадик рядом со мной совсем уж официантом не смотрелся.
Кстати, несмотря на простоту, платье удивительно мне шло, и сидело по фигуре, и грудь какую-никакую подчеркивало, и ножки позволяло рассмотреть.
У меня красивые ножки, я это знаю и люблю ими хвастаться! Нежно-голубые шелк и шифон отлично подходили к моим глазам, серьги, браслет и подвеска с топазами выглядели как комплект, сумочка, туфли, капелька любимых духов на запястья и за ухо — всё, я богиня, и я готова ко всему.
То есть я думала, что готова. На деле же Вадик запаздывал, Айдаров вовсю пытался меня обаять и отмазаться от него становилось всё сложнее.
К чести родителей, вынуждена признать: подобранный ими кандидат в женихи почти полностью отвечал моим требованиям. Властные замашки — есть, шикарное тело, если верить его фото в соцсетях — есть, от приблизительного объема его состояния пару месяцев назад я пришла бы в бешеный восторг. Из минусов — несколько старше, чем хотелось бы, и известная на весь интернет ревность. Ну и самый большой и не поддающийся исправлению минус — он не Вадик. Рядом с Айдаровым сердце никак не отзывалась.
Да, вот так вот быстро я сменила стремление к миллионам на взгляд пронзительно-синих глаз. Влюбилась, походу, категорично и бесповоротно. Вот только где же мой Ромео, невежливо так опаздывать, если тебя девушка ждёт!
Родители ещё на уши присели, какой Айдаров весь из себя замечательный, я раз огрызнулась, два огрызнулась, на третий не выдержала, выдала им правду-матку, правда, в усеченном виде.
— Да не нужен мне этот ваш "ах какой жених", я с другим уже встречаюсь! Мама побледнела. Папа нахмурился.
— А почему нам не представила? Или у вас так, несерьёзно всё? Виктория, учти — я тебя не так воспитывал! Если по киношкам походить, ходите, но если узнаю, что ты опять с этими своими раздолбаями из клуба связалась…
— Нет, пап, никакого клуба, — я пытаюсь его успокоить, а сама внутри вся дрожу, представляя, как он в итоге психанет. — Ты же сам запретил, я туда больше не хожу. И… кавалер мой не оттуда. Приличный молодой человек, воспитанный, даже матом почти не ругается.