— Не бывает такого, что съел не то, переспал не с тем без защиты или психанул по-крупному — и вот он, рак. Им заболевают, просто потому что заболевают. Есть, конечно, некоторые факторы, усиливающие риск заболевания, но у вашего отца мы таких не нашли.
Значит, у отца всё началось именно тогда, когда он меня сбагрил в военную академию? Нихера себе совпало. Одно немного успокаивает — если верить заумной речи доктора, это не я отца довёл…
— Тогда, шесть лет назад, состояние вашего отца резко ухудшилось, была проведена обширная диагностика всего организма, и вследствие неё был выявлен и выставлен диагноз: острый лимфоцитарный лейкоз, на тот момент в прогрессирующей форме течения, на второй стадии. Нам, можно сказать, повезло, что обнаружили его вовремя. По результатам молекулярно-генетических исследований мы назначили вашему отцу подходящую его случаю терапию, позволяющую взять болезнь под контроль. Были задействованы различные медикаменты, ваш отец прошёл несколько курсов химиотерапии, и когда мы добились стадии исскуственной ремиссии, то подключили тяжёлую артиллерию. И оно оказалось самым эффективным методом, и это аутологичная трансплантация костного мозга.
— Трансплантация? Док давайте уже перейдем на человеческий язык, что там и как отцу пересадили? — я больше не мог сидеть на одном месте, вскочил со стула, принялся мерить шагами кабинет. Доктор следил за мной с лёгкой опаской, видно, боялся, как бы я не разбил чего ненароком.
— Аутологичная трансплантация — это когда пациент получает предварительно подготовленный собственный костный мозг. Рисков, конечно, в этом случае больше, но Михаил Сергеевич согласился, учитывая, что банк доноров спинного мозга практически всегда пуст, а очередь очень большая. Да и подобрать подходящего донора удаётся далеко не всегда, если уж по-честному.
— Теперь понятнее стало. Пересадили отцу его костный мозг и всё, он выздоровел? Или что?
— С помощью трансплантации, мы добились наконец-то стойкой ремиссии, которая длилась все эти годы. Но болезнь перешла в хроническую форму. В какой-то степени это хорошо, потому что именно это форма протекает достаточно медленно, даже в случае рецедива.
— Ну док, ну по-человечески! Что за ремиссия такая, это плохо, хорошо? — простонал я, у меня в голове уже была сплошная каша ото всех этих медицинских терминов.
Увидев мой непонимающий взгляд, док вздохнул и объяснил языком попроще.
— Это значит, что болезнь полностью не прошла, но нам удалось, грубо говоря, отправить её в спячку. Это состояние и называется ремиссия. Но так как онкологические заболевания в принципе не лечатся до полного выздоровления, болезнь неожиданно вернулась. Это называется — рецидив, если более понятнее выразиться, то можно сказать произошло обострение его заболевание, и случилось это около трёх месяцев назад. И сейчас болезнь ведёт себя более агрессивно, отсюда и резкое ухудшение состояния вашего отца.
— Олег Геннадьевич, но если банк доноров практически пустой, и пациенты в порядке очереди и по квоте получают костный мозг, то какого дьявола мы торчим здесь и ждём чудо? Вы уже давно должны были связаться с ведущими клиниками Европы и отправить отца туда. Вам за что платят?! — мой контроль опять летел к чертям. Но вот врач мог бы побороться за звание "Мистер невозмутимость", уверен он бы получил первое место, если конечно же и наш дворецкий не будет участвовать в этом же конкурсе.
— Антон Михаилович, успокойтесь бога ради, не стоит попрекать меня деньгами, которые я получаю не за спасибо, а выполняя свою работу на отлично. Так вот, я уже два месяца назад договорился с одной очень хорошей клиникой в Германии, всё было практически готово, документы, врачебный персонал, состоящий из грамотных специалистов, палата, нужное оборудование, донор, абсолютно всё! Но ваш отец не подписал нужные бумаги и отказался ехать. Цитирую: "Помирать, так на родине, а не в этой вашей Европе". Дело не в том, есть донор, нет донора, не хочет он, не верит в благополучный исход. Но пока он наблюдается у нас, возможно, мы смогли бы его убедить, будь у нас донор. Нужные специалисты и необходимое оборудование у нас имеется.
— Нету только донора и согласия пациента?
— Увы. — доктор тоже выглядел расстроенным.
— Олег Геннадьевич, прогнозы какие у отца? Есть шанс снова загнать болезнь в эту самую спячку? — ком в горле мешал говорить, я был на пределе своих возможностей.
Мне было легче самому сдохнуть, чем знать, что мой отец умирает, причём быстро и мучительно, а я нихрена не могу ничего с этим сделать.