Валера тоже служил охранником - но настоящим, без дураков! Нет. Вот про Валеру она сейчас думать не станет.
Юля направилась к автобусной остановке. Вообще она предпочитала пешие прогулки, но сейчас хотелось оказаться дома как можно скорее.
Автобус подошел довольно быстро. Он был полный после рабочего дня, пришлось стоять. Потом еще ввалилась группа школьников, и Юля забилась в угол у заднего выхода, почти пожалев, что не пошла пешком.
И опять вспомнилась сегодняшняя бабка-поломойка в желтой униформе. Но уже почти без суеверного ужаса - с сочувствием.
«А правда, почему у нас уборщицами-санитарками-поломойками практически всегда работают женщины, причем по большей части пожилые? И окна моют, чуть не вываливаются! Мужика-уборщика днем с огнем не сыщешь! А в Америке наоборот - мужчин-уборщиков очень много, это скорее правило: работа-то тяжелая и грязная. Вот поменяться бы ей местами с нашим охранником, он целыми днями только пузо отращивает! Чай, не хуже бы справилась!»
Юля фыркнула. Она спохватилась, что чуть не проехала свою остановку; и через квартал с облегчением сошла.
Девушка быстро дошагала до дому, взбодрившись и почти успокоившись. Поднявшись по лестнице, открыла дверь своим ключом.
Направляясь в ванную комнату, Юля поздоровалась с мамой, Тамарой Ивановной. Мама преподавала биологию в средней школе - тоже работка будь здоров; и сейчас, конечно, сидела за столом с горой тетрадей.
- Привет. Как дела? - Тамара Ивановна механически ответила на приветствие дочери. Тут же что-то жирно подчеркнула в контрольной очередного двоечника. - Ты голодная? Котлеты с ужина остались, а гарнира никакого нет.
- Ничего, мамуль, я сейчас сама сделаю. Ты не дергайся.
Юля поспешно закрыла дверь в комнату. Мама, кроме своих разгильдяйских «А» и «Б», еще брала халтурку - переводила всякие статьи: узкоспециализированные, по биологии, и более широкого профиля. Папа, Антон Федорович, работал врачом-терапевтом в поликлинике и пока не вернулся.
Переодевшись, Юля быстро сварила рис, заправила маслом. Порезала овощной салат. Тут как раз хлопнула дверь, вернулся папа: и сразу же отправился мыть руки и полоскать горло. Уже начался сезон простуд - а сколько через него проходило больных за всю смену...
Юля накрыла стол на кухне и позвала родителей. Оба слишком устали, чтобы разговаривать за ужином; но когда стали разливать чай, Тамара Ивановна вдруг оживилась, вспомнив свой фриланс.
- Дали тут переводить одну большую статью. «Противостояние науки и религии». Интересно пишут, как будто наука и религия обязательно должны противостоять!
- А разве не должны? - удивился отец. Антон Федорович, благоообразный пожилой мужчина со щеточкой усов, замер, опустив вилку.
- Конечно, нет. Существует устоявшееся мнение, будто всякий настоящий ученый - атеист. Но это мнение профанов, - заявила мама. - А я, чем больше вникаю в сложнейшую работу клеточных механизмов, генетического кода, тем больше верю, что тут не могло обойтись без еще более сложного замысла. Случайностью ничего этого объяснить нельзя.
Антон Федорович хмыкнул.
- Ну, может, ты и права, Тома.
Он не любил полемизировать, и тем более - редко подвергал сомнению вбитые с юности догмы.
Когда допили чай с мармеладом, Юля вымыла посуду. Странно, что маме именно сегодня вздумалось подискутировать на такую тему... Хотя они с матерью всегда были больше похожи, чем с отцом.
Юля ушла в свою комнату. Чаще всего ее радовало, что она единственный ребенок; но тут вдруг стало очень одиноко. Может, Кате позвонить? «Привет-привет, как дела?» И рассказать про сегодняшнюю галлюцинацию?
Катька смеяться точно не будет; но может встревожиться и раздуть проблему, еще погонит к врачу. А к какому российскому психотерапевту или психиатру пойдешь с такими глюками? И чем тебе там помогут? На их таблетки только подсядь. А уж если прилепят диагноз, не дай бог...
- Спокойно, Юлька, это ты сейчас раздуваешь проблему. Надо подождать, - пробормотала она.
Кате она пока звонить не будет, и Валере - тем более.
Валера Смирнов был ее третий бойфренд; и с ним, как и с первыми двумя, ничего настоящего еще не случилось. Только цветочки-обжимашки-киношки. При том, что Валера был не неловкий нищий студентик, а, что называется, «чисто-конкретный» молодой и крепкий мужик, охранник в компьютерной фирме. Излишней культурой и высшим образованием он не был обременен; и раньше Юля почти не сомневалась, что скоро Валера ее бросит, потому что она, как в старые времена, «не давала до свадьбы». И наверняка у Валерки имелась другая постоянная девица, более доступная. Но вот поди ж ты - хотя виделись они нечасто, он регулярно возникал на Юлином горизонте и приглашал ее на свидания. И, похоже, серьезно ревновал, отслеживая ее знакомства.
Ладно. Сомнительному ухажеру про такое тем более не скажешь...
Юля заглянула в комнату к родителям. Мама опять занималась - сидела за компьютером. У Юли имелся свой планшет, а домашний стационарный компьютер был почти всегда в мамином распоряжении.
- Тебе помочь с переводом? - спросила дочь.
Тамара Ивановна качнула головой.
- Нет, спасибо. Я уже заканчиваю, можешь помочь со следующей статьей.
- Хорошо.
Юля ушла к себе. Проверила смс-ки на телефоне; потом, устроившись в кресле-кровати, достала свое вязание - «успокоительный» шарф, как она его называла. Юля начала этот шарф давно и вязала, когда хотела от чего-нибудь отвлечься. В плане рукоделия она особой фантазией и талантами не отличалась. Вот лучшая подруга Катя Астахова - совсем другое дело: та мастерила изумительные искусственные цветы и даже продавала их через интернет.
Зато у Катьки никогда не бывало таких художественных глюков, как у нее...
Взглянув на часы, Юля спохватилась. Одиннадцатый час! Девушка убрала рукоделие на полку и отправилась умываться.