— Нам нужно твоей тете сообщить, — нехотя сказал я. — Где твой телефон?
— На этажерку вчера клала перед сном, — прозвучало в ответ. — Сейчас я редко им пользуюсь. Так, чтобы вызовы принять.
Подошел к указанному месту и взял телефон с заваленной какими-то запыленными коробочками полки.
— Пароль блокировки стоит?
— Я похожа на ту, кто сейчас в состоянии пароли вводить? — тут же огрызнулась Вероника.
И то верно. Прикусил язык и залез в контакты. «Тетя Вера» высвечивалась в последних входящих звонках. Нажал на вызов и отдал телефон владелице:
— Сама сообщи, пожалуйста.
— А что сообщить то? Ты не рассказываешь.
— Скажи, что старушке стало плохо, и что мы вызвали скорую. Узнай, приедет ли она, и в какое время. Все.
Я молчал, пока Вероника говорила со своей родственницей, стараясь прислушиваться к ответам из динамика, но толком ничего понять не смог. Когда она заблокировала телефон, спросил:
— Приедет?
— Да, через два часа, как дядя с работы вернется. Бабушка — его мама.
— Ясно, — машинально кивнул и посмотрел на время.
Значит родственнички прибудут в пять, и к этому времени мне нужно исчезнуть.
Скорая приехала раньше. Невысокий худощавый фельдшер осмотрел состояние пожилой женщины и измерил давление.
— Нехорошо, — цокнул он, протяжно вздохнул. — Ну что сказать, уходить собралась ваша бабушка. Мы сейчас либо в больницу ее везем, но мало вероятно, что исход событий изменим, либо… пишете отказ и ждете…
Спина Вероники напряженно выпрямилась.
— Бабушку надо в больницу… — твердо заявила она.
Мужчина задумчиво покачал головой, и потер ладонями колени.
— Давайте мы сейчас ей укол сделаем, поднимем давление, а уж если состояние не улучшится, вызовете бригаду повторно.
— Конечно, делайте, — согласилась Ника. — А потом в больницу.
— Ну, раз решили… — фельдшер повернулся к помощнице и едва заметно кивнул ей.
Женщина тут же принялась чиркать по бланку ручкой, а уже минут через пять, бабулю погрузили на носилки и увезли в дежурную медсанчасть. Стоило тетушке узнать об этом, то она решила к брошенной племяннице не ехать, а сразу проведать бабушку в больнице.
— Я приеду сегодня к тебе на ночь, — пообещала тетка. — Во сколько сиделка уедет?
Вероника растерянно стихла.
— Скажи, уедет, как она приедет, — подсказал я, и она повторила.
— Попробую к девяти, может позже. Если что одна посидишь, не страшно, — проговорила тетка и отключила связь.
Вероника молча положила телефон себе на колени и отвернулась. Ей было неудобно передо мной.
— Ты если что, езжай, — сказала она мне наигранно бодрым голосом. — Тетя сначала в больницу съездит, а потом сразу ко мне.
Говорить, что слышал каждое сказанное слово, не стал. В этот раз я стоял достаточно близко, чтобы разобрать чем-то рассерженный женский голос. Просто стоял и хмурился, глядя на порозовевшие от смущения щеки. Подобное отношение к девчонке меня поразило. Родственнице было глубоко фиолетово, чем будет ужинать ее племянница, в холодильнике готовой еды не было.
— Ты наверняка проголодалась, — сменил я тему. — Сейчас попробую что-нибудь заказать. Ты пиццу ешь? Или роллы?
— Илья, — снова огрела меня чужим именем, как кувалдой. — Ты находишься в маленькой деревушке, никто тебе ничего сюда не повезет, — она попыталась улыбнуться. — Расслабься, я не голодна. И вполне могу дождаться тетю одна.
Ага. Часа так к десяти, и то не факт. Я открыл поисковик и принялся искать ближайшие рестораны, где можно заказать еду хотя бы на вынос. Ближайший в двадцати километрах.
— Ну, одной все-таки посидеть придется. Минут тридцать, пока я за нашим ужином отъеду.
Задержался я дольше, примерно на час. Когда приехал в небольшой ресторанчик со смелым названием «Пицца Белиссимо», заказ еще не был готов. Пришлось ожидать. Нервничал, и сам не понимал почему. Будто я не должен был оставлять беспомощную девушку одну в такой момент. Хотя благородный рыцарь из меня так себе. Она ведь нервничала, хоть всеми силами старалась этого не показывать. Старалась выглядеть собранной и самостоятельной. Это одновременно и озадачивало и восхищало. Я не знаю, что бы делал, окажись в такой ситуации, как она. Наверное, сломался бы. А Вероника… кололась, конечно, но в то же время старалась принять новую реальность существования. Даже несмотря на то, что полной гарантии восстановления зрения ей никто не давал. Наверное человек так устроен, что он на подсознательном уровне хочет верить в чудо.