Спустя время из моего уха осторожно дернули наушник, но я все равно ахнула и подпрыгнула на месте.
— Ты даже дверь не заперла, и отрезала себя от окружающей обстановки еще и слухом, — раздался строгий голос Ильи. — Нельзя так беспечно вести себя, Ника! Ведь в дом мог войти не я.
— А больше некому, — протянула, отключая плеер.
— Ты забыла, как твой псевдобратец проник в комнату, а ты и знать не знала о его присутствии?
— Так он больше не приходит! Ты перепугал его до смерти.
— Раз ты заскучала по новым приключениям, наверное, не надо было! — съязвил в ответ.
Я почувствовала, что краснею, и отвернулась.
— Ты быстро, — сменила я тему. — Сколько прошло времени?
— Не знаю. Минут тридцать. И да — я торопился. — Илья сел рядом, и судя по глубокому вздоху, расслабился.
— Почему Валя решила уехать?
— Откуда мне знать. Может мама потребовала домой явиться.
— Ее не до такой степени контролируют.
— Честно? — спросил он лениво, и не дожидаясь ответа, сказал: — Мне все равно.
— Вот как, — не сдержала ухмылки, а внутри с необъяснимой радостью забилось глупое сердечко. — А ты ей понравился.
— Я знаю, — просто ответил этот наглец.
— Она назвала тебя красавчиком, — добавила я.
— Я польщен, — прозвучало без энтузиазма. — Тебя это задело?
Задело, еще как задело! Но я в этом ни за что не признаюсь…
— Скорее заинтересовало… — Я подвинулась ближе, укладывая голову на спинку дивана. — Как ты выглядишь?
Он растерянно кашлянул, и между нами повисла задумчивая пауза.
— Обычно, — прозвучал скупой ответ.
— Так не бывает. У каждого человека во внешности есть особенности. Какие особенности есть у тебя?
— Да нет у меня особенностей, — недовольно откликнулся мажорчик. Кажется, мне удалось его смутить.
— Есть.
— Например? — в его голосе промелькнула ирония.
Ну, конечно! Что может сказать слепая девчонка? Стало обидно.
— Ты высокий — на голову выше меня, потому что когда ты близко, я чувствую твое дыхание на своей макушке. А еще у тебя очень приятный парфюм, и гладкая кожа лица. Ты чистоплотный — твоя одежда всегда свежая, носки не пахнут потом, а руки ты моешь каждый раз после прихода с улицы, да и по многим другим причинам. У тебя короткая стрижка, волосы отпущены только сверху, и то не сильно. Твои ладони твердые, а пальцы длинные, как у баскетболиста. Еще у тебя широкая грудь, очень громкое сердце и мощная мужская аура, которая ощущается с расстояния. У тебя красивый благородный голос, и хорошая осанка — ты сутулишься только когда устал и расслаблен. И последнее — ты сильный. С тобой не бывает страшно.
Некоторое время Илья молчал, и я уже успела пожалеть, что так разоткровенничалась.
— Сколько положительных качеств… — хрипловато протянул он.
— Отрицательные тоже есть, так что не зазнавайся, — важно пресекла я.
— Положительные слушать приятнее, поэтому давай на них и остановимся, — попросил меня с усмешкой.
— Все это только внутреннее восприятие. И сегодня, когда Валя щебетала мне на ухо, какой ты красивый, меня правда задело то, что я не могу увидеть тебя.
— Увидишь еще, — снова прозвучало тихо.
— Не обманывай. Ты ведь перестанешь тут появляться, как только мне сделают операцию.
— А вдруг, не перестану? — спросил Илья серьезно.
Сердечко забилось еще быстрее. Я сглотнула, пытаясь не выдавать свое волнение. Что он сейчас хочет сказать?
— Почему?
Он вздохнул, и, судя по движениям, повернулся ко мне всем телом, укладывая согнутую ногу между нами. Его голова легла на спинку дивана, рядом с моей, и наши лица оказались напротив друг друга. Я ощущала его близко, чувствовала, как едва заметно моей кожи касается его теплое дыхание.
— Наверное, потому что с тобой интересно. Ты острая на язык и в то же время искренняя. В тебе нет наигранности и глупого кокетства. Ты можешь огреть меня ложкой, если я спорю с тобой из-за картошки в супе. У тебя нежные руки и мягкий голос. Твои волосы пахнут новым годом — цитрусом и хвоей. А еще ты красивая, причем без толстого слоя макияжа. У тебя светлые большие глаза и крохотная родинка на нижнем веке. Полные губы, которые выделяются на белом лице нежно-малиновым цветом. Я уверен, что они очень мягкие. Мне нравится, что твоя кожа почти молочного цвета, она выглядит чистой, а под пальцами ощущается как шелк, а еще она не может скрывать румянец на твоих щеках, когда ты смущаешься. Прямо как сейчас…
Он стих, проводя по моей щеке тыльной стороной ладони, а мое сердце уже тарабанит в ушах. Неужели все это обо мне? Я осторожно приподнялась на коленях и нависла над Ильей. Он не шевелился, когда я протянула к нему руку, и замерла, когда ладонью ощутила его мерное дыхание.