Может, на тумбочку?
— Подожди, Ник… — Я, поцеловав ее губы, отстранился.
Перевалился с центра кровати на край и провел рукой по поверхности тумбы. Да! Сумка здесь, моя спасительница! Откинув верхний язычок, я судорожно прошерстил внутри кармана. Упаковка зашелестела в руке. Пытаясь выровнять дыхание, я нетерпеливо сорвал полиэтилен и вскрыл ее.
— Что ты делаешь? — не выдержала Ника.
— Я забыл о презервативе.
— Ох, — только и вымолвила она, пока я зубами расправлялся с пакетиком и добирался до нужного предмета.
Полностью подготовившись, я потянулся к Нике, сжал ее щиколотку и дернул к себе. Она взвизгнула, не сдерживая прорвавшийся из груди смех, а я снова устроился между ее ног.
— Секс в слепую, — шепнул, находя ее губы. — У меня такое впервые. Но меня чертовски заводит.
— У меня тоже впервые, — протараторила она быстро и, кажется, смущенно.
— Теперь еще больше заводит…
— Совсем «впервые»! — произнесла еще быстрее. — Если ты не понял.
Я завис, чувствуя, как сердце провалилось куда-то в желудок.
— Ты девственница? — произнес хрипло. А внутри снова забилась в судорогах совесть.
В ответ тишина, морозящая меня изнутри. Ответ был уже не нужен, я и без того понял, что это так.
— Да, — все-таки прозвучал неуверенный голос Ники.
Ну, мать твою, влип! С диким желанием дать себе в морду, я приподнялся.
— Почему сразу не сказала? — выдохнул я, запуская пальцы в волосы.
— А что я сейчас, по-твоему, сделала? — откликнулась она немного обиженно.
— Раньше, — процедил сквозь зубы.
— Я… Я не думала, что тебя это разозлит… — пробормотала в ответ.
Я злюсь отнюдь не на нее, а на свою несдержанность.
— Меня это не злит. Мы можем подождать…
— Чего подождать?
— Операции…
А вернее моего признания.
— Причем тут операция? — не выдержала Ника, поднимаясь. Наши лица оказываются близко. Так, что меня раздирает внутри. — А если операцию снова перенесут? А если она будет не одна, что тогда? Я не хочу больше ничего ждать. Я хочу жить сегодняшним днем. А сейчас со мной рядом ты!
— Я и завтра буду рядом, — заверил я.
— И я буду! — произнесла она горячо. — Всегда буду! Ты хочешь меня, или нет?
Сумасшедшая! Как я могу не хотеть ее? Я нашел ее руку и приложил к своему каменному члену. Ника напряглась, но не отстранилась, сжимая пальчики и ощупывая мое хозяйство.
— Ты это собираешься в меня запихнуть? — почти с ужасом произнесла она. — Не влезет!
Я не сдержал ухмылки. Вот чудная! Девственница. Моя девственница.
— Не попробуешь, не узнаешь, — прошептал я, повалив ее на спину.
Ника напряженно вытянулась и теперь ждала своей казни. И это еще больше сбивало мой настрой. У меня раньше не было девственниц, но я все же понимал, что она должна быть полностью расслаблена.
— Так не пойдет, — шепнул ей в шею, возобновляя ласки. — Расслабься… Иначе ничего хорошего у нас не выйдет…
Да, разогнаться у меня сегодня вряд ли получится, все пошлые мечты придется отложить на потом. Сейчас главное постараться сделать процесс максимально комфортным… Спустился ниже, к бедрам, широко раздвинул ноги и поцеловал ее там. Нежно провел языком по складочкам, и Ника ахнула, дернулась, пытаясь закрыться, и схватила меня за волосы.
— Что ты…
— Ш-ш-ш… Я же сказал расслабиться. Тебе понравится.
Я сжал ее бедра и развел ноги шире, в прежнее положение. Чувствовал ее смущение с расстояния, но не остановился. Снова припал губами к чувствительной точке и выбил из ее груди еще один всхлип. Ее шумное дыхание разрывало тишину, и я кайфовал от этих неконтролируемых звуков. Усилил напор, не давая ни себе, ни ей передышки. Чувствовал, как дрожали ее берда, как с губ слетали громкие стоны, как она потерялась в ощущениях и забыла обо всем. Лишь извивалась всем телом и подавалась бедрами ко мне. Сейчас ощущая ее такую разгоряченную, я не мог даже подумать, что Ника девственница. Ей не нужно учиться быть раскрепощенной. Она полностью отдается ощущениям. Ее тело напряглось и застыло в преддверии разрядки, и я отстранился, услышав разочарованный стон. Не сдержал довольной улыбки.
— Нет, ты кончишь, когда я буду в тебе, — сказал я хрипло и навис над ней. Меня колотило от желания оказаться внутри. — Тебе нравится?
— Да… — срывающийся голос усилил мое нетерпение.
— Хорошо… — опалил дыханием ее шею. — Доверься мне.
— Но ты дрожишь…