Задержав дыхание, я смотрела, как он садится за руль, и уезжает. Вот и все. На этом наши пути окончательно разошлись.
Глава 26
Время — это очень коварный инструмент нашей жизни. Когда тебе нужно его поторопить, оно нещадно плетется старой черепахой, которая после пары шагов берет передышку, а если же наоборот замедлить — оно стремительной стрелой проносится мимо, едва успеваешь моргнуть. Сейчас мое время застыло где-то в прострации, не давая мне необходимого исцеления. Сердце продолжало кровоточить и болеть от каждого воспоминания. Ехать в дом бабушки было большой ошибкой. Здесь каждый уголок напоминал мне о том времени, что мы проводили здесь с лже-Ильей. О нашем первом поцелуе, о прогулках к пруду, о разговорах по вечерам во дворе. Я представляла себе наши самодельные лежаки по-другому. В моем воображении это были настоящие мягкие шезлонги на берегу моря, а по факту — простые деревяшки с наскоро прибитой опорой. Астров создавал для меня мнимую иллюзию рая, в которой я была счастлива, в которой я влюбилась в него и погрузилась в первые серьезные отношения.
— Вероничка, внученька, хватит тебе уже убираться, — услышала слабый голос бабушки. — Идем лучше ко мне. Поговорим.
Я стерла с этажерки последний слой пыли и отложила тряпку.
— Иду, бабуль.
Я прошла в избу, где на кровати отдыхала бабушка. Она редко вставала несмотря на долгое лечение в больнице. Пусть я не могла полноценно помогать ей по хозяйству, но я могла ухаживать за ней, готовить еду и параллельно приводить дом в порядок.
Села рядом и мягко ей улыбнулась.
— Тебе что-то нужно?
— Да, Ника, нужно… — вздохнула бабушка. — Расскажи-ка мне поподробнее, что у тебя случилось с тем городским парнем?
— Бабушка! — выдохнула я недовольно. — Ничего не случилось.
— Если бы не случилось, то ты бы не сбегала из дому, когда он приезжал сюда на прошлой неделе.
— Я и не сбегала… просто нужно было проведать бабу Нюру, ты же сама просила.
— И позавчера не сбежала, как только его машину у ворот увидела?
— Не конечно! Нужно было за молоком…
— Ага! Через задний двор за молоком бегала! Ох, хитришь ты, лиса! Хитришь! Но я не буду настаивать, раз не хочешь говорить. Дела сердечные — это всегда непросто. Скажи, как ты себя чувствуешь? Глазки твои красивые не болят?
— Все хорошо, бабуль.
— Вчера мне Верочка звонила, жаловалась, что ты трубку не берешь. Сказала, что беспокоится за твое самочувствие, и спрашивала, сможешь ли ты приехать ей по мелочам помочь в эти выходные.
Я нахмурилась, чувствуя, как злость тугими оковами сжимает грудь. Я даже ответить ничего не смогла, настолько меня воротило от одного упоминания родственницы.
Выражение моего лица выдавало меня с потрохами. Бабушка легко прочитала бурлящие на нем эмоции и покачала головой в негодовании.
— Скажи мне, что ты делать собираешься? К Верочке ведь не вернешься после всего, так?
— Не вернусь. Пусть ей любимый племянник теперь помогает. Или на крайний случай наймут помощницу. Денег у них теперь предостаточно.
— Эх, Вероничка, больно мне за тебя. Мама твоя рано ушла на небеса, но ты все равно выросла настоящей красавицей с чистым и добрым сердцем.
Я невольно зажмурилась, чувствуя тупую боль под ребрами. Нет у меня больше сердца, бабушка. Его безжалостно выдрали два парня, которым все дозволено…
— Ты прости тетю Веру, она сама не понимает, что творит. Нельзя ведь так с родной племянницей поступать, и она это поймет. Обязательно поймет, что натворила.
— Все у меня хорошо, бабуль, не переживай, — слабо улыбнулась в ответ. — Я через месяц в город поеду, учеба начнется. На работу попытаюсь устроиться, может и получится там обосноваться.
— А это правильно, — согласилась она, поглаживая меня по руке. — Я вот что хотела тебе предложить, Вероника. Незачем тебе целый месяц около меня возиться и время терять! Ехать тебе нужно прямо сейчас, дорогая.
Я опешила.
— Да что ты, бабушка! Куда я поеду? У меня же и денег нет, и жить негде.
— А я тебе на что? — хитро прищурилась старушка. — Есть у меня кое-какие сбережения, я дам. Тебе на первое время хватит.
Удивленно застыла, обдумывая странное предложение. Откуда у бабушки деньги? Ее пенсию ведь Иван Вениаминович забирает, он в прошлом году доверенность на себя оформлял! Впрочем, это не важно.