- Так что, ДПС-ники останавливали меня из-за тебя?
- Ни вам здрасьте, ни вам до свиданья, - говорю я, - ну, хоть это понял. Но, заметь, не из-за меня, а сугубо по причине твоего хамского поведения.
Глава 7
Давид.
Вечер проходил тихо, спокойно, по-домашнему. Если не считать носящихся детей. На каком-то этапе Марине это надоело и она отправила их в Гугл.
До прихода в дом родителей Софии, моя мама всячески пыталась провести со мной работу по окучиванию, как она говорила «приличной девочки». Я думал, что увижу престарелую деву лет тридцати, которая будет цитировать Тургенева, говорить фразами Чехова, поправляя на носу очки с толстенными стеклами, а тут, бац и Соня. А еще, я никак не ожидал, что за этой дурацкой историей, будет стоять она.
Неимоверно красивая, интересная, яркая, харизматичная, уверенная в себе, цельная... Я могу долго продолжать это список. А еще, от нее прет энергия секса, которая не может не волновать мой страдающий организм.
Только сейчас она сидит за столом с отчужденно-задумчивым видом. О чем думает? Ее мать, что-то постоянно ей шепчет, подталкивая под столом, на что она только морщит нос и цокает.
- Как там Тимур, - спрашивает ее отец.
Так, а кто у нас Тимур? Соперник в мои планы не входит.
- Да все нормально. Ему нравится. Учатся с Елизаветой и днем, и ночью, - говорит Соня, ковыряя вилкой салат.
- Вот заделают тебе внучка или внучку, - говорит Русик, - что будешь делать?
- Попросят, помогу. Нет, лезть не буду. Уже не дети, сами разберутся.
- Дети – это счастье, - задумчиво говорит Марина, - даже если от этого счастья дергается левый глаз. Пойду-ка я гляну на свое счастье, а то что-то притихли. Не к добру.
Теперь понятно, что Тимур – это сын. Блин, сколько ж ей лет, если ее сын уже может иметь своих детей?
- А где он будет праздновать двадцатиоднолетие? – спрашивает ее мать.
- Так как это будет в декабре, я думала взять отпуск на пару недель, поехать к нему, снять домик на берегу океана. Он отпразднует с друзьями, а потом с Елизаветой приедет ко мне.
- А с нами он праздновать не собирается? – обиженно спрашивает мать.
- Может на зимних каникулах приедет сюда? Не знаю... Ма, по мере поступления проблем, будем их решать. Хорошо? - Примирительно говорит Соня. Встает из-за стола, извиняется и говорит, что выйдет освежиться.
София.
Сижу за столом. И чего-то так грустно стало. Жалко себя. Никогда не жалела, а тут прямо накатило. Тут еще мама на ухо что-то шепчет, даже не вникала в суть, смысл один – Давид красавчик. Да я ж не слепая, вижу. Только что с того? У меня проснулись комплексы.
Откуда я знаю, какие женщины ему нравятся. Может у него принцип: трахать только молодых, костлявых, а может наоборот – силиконовую долину. А что я? Бля.. вот спроси меня, какая я, и что я скажу? Ну, обычная, вроде не страшная, не толстая. Последние годы муж не делал мне комплименты, не говорил приятных слов. Это все было вроде как само собой разумеющееся, что вроде как он не говорит, но вроде как я знаю.
Ну говорили мне комплименты коллеги. Только я не знаю, говорили от чистого сердца, потому что так думали или им что-то от меня было надо, а так вроде комплимент сказал, ему все равно, мне приятно. А главное, что не накладно. У нас, как в каждом коллективе принцип один: насрать на нижнего, подвинуть ближнего, и смотреть, чтобы не насрал кто на тебя. Ну только, наверное, Федору Степановичу я нравлюсь по-настоящему, это наш главный в коллегии, но ему шестьдесят восемь. Грусняшно.
Отпросилась освежиться. И вместо туалета пошла на второй этаж в свою бывшую комнату. Да, родители оставили наши комнаты нетронутыми, только косметический ремонт сделали, а так вещи, мелочи, игрушки – все на своих местах. Когда остаюсь у них с ночевкой, моя комната за мной. Зашла, включила свет, достала с полки фотоальбом и стала рассматривать.
- Можно? - поворачиваюсь на пороге стоит Давид. Дверь я не закрывала.
- Проходи, чего уж там. Бабка Красной Шапки волка тоже сама впустила, а он ее бац… и слопал. – Давид, усмехаясь, проходит и садится рядом на кровать.
- Я не ем…
- Старых бабок? - перебиваю его.
- Ну, ты еще не бабка, как я понял из разговора.