Забираюсь на него сверху. И начинаю изучать мышцы плеч, рук, груди…
- Нарываешься, - сообщает Давид.
- Я чуть-чуть… - облизываюсь, как кошка.
Давид начинает порыкивать. Собирается меня скинуть и подмять под себя. Ага, щас..
- Лежать, - придавливаю его коленом. Стягиваю с себя полотенце и провожу рукой по своей шее, задеваю грудь, оттягиваю сосок…
- Ты сводишь меня с ума…
- Да… - протяжно говорю. Наклоняюсь и начинаю целовать его грудь. Втягиваю сосок в рот, обвожу его языком. Спускаюсь ниже, целую живот. Развязываю полотенце и поднимаю глаза на Давида.
- Если ты не хочешь… - начинает он.
- Чего бы я тогда сюда полезла? - и глядя ему в глаза провожу языком по головке члена. Давид зашипел и что-то пробормотал нечленораздельное, но по ходу из категории матерных слов.
Провожу языком от основания до головки и вбираю его полностью в рот, ну пытаюсь по крайней мере это сделать. Втягиваю щеки, пытаясь создать вакуум и не прекращаю движение. Давид приподнимается на локте и дёргает меня за руку.
- Что? – спрашиваю.
- Переворачивайся, - и тянет мою одну ногу на себя, а лицо разворачивает вниз. Все ясно, не любит ходить в должниках…
Принимаюсь с удвоенной силой за «работу», а когда его язык проходится у меня между половых губ, не могу сдержаться и начинаю громко постанывать. Это - рай. Надеюсь, ему так же хорошо, как и мне. Его язык выписывает немыслимые движения, он то лижет, то посасывает, то прикусывает… И только я чувствую, что вот-вот меня накроет, я, как можно глубже заглатываю его член. Его сперма попадает мне прямо в глотку. Он кончает, а меня трясет так, как будто током ударило.
Поднимаюсь с него. Переворачиваюсь, укладываюсь рядом и ним, и утыкаюсь носом ему подмышку. Глаза слипаются, язык отказывается двигаться.
- Все… я … спать, - и проваливаюсь в сон.
Последнее, что чувствую, поглаживания по голове.
Глава 14
София.
Просыпаюсь. Даже не представляю который час. Мне жарко, очень жарко. Такое чувство, что лежу возле раскалённой печи. Эта печь еще и сопит мне в ухо. Так как спала я уткнувшись печке по имени Давид лицом в грудь, то решаю немного отстраниться и рассмотреть его спящего. А он, мало того, что заграбастал меня рукой, так еще и ногу сверху положил. Тяжело и жарко.
Отстраняюсь и смотрю на него. Красивый и смешной. Лицо такое умиротворенное, рот приоткрыт, как малыш, ей-богу. Вот точно, первые сорок лет детства мужчины самые сложные. А так как ему сорок два, то он только вступает в подростковый период.
Но то, что было вчера – это что-то невероятное. Не знаю, что на меня нашло, я с мужем себя так никогда не вела. У нас все было обычно. Выключили свет, повошкались минут двадцать. Мужчинам в этом вопросе проще, он-то в любом случае получит свое удовольствие, ну а ты – успела не успела, твои проблемы. Хочешь получить оргазм – умей вертеться.
А вчера в меня как суккуб вселился. Мне хотелось не только получить, но и доставить ему удовольствие. И от него я получала то же. И, как оказалось, когда два человека хотят друг друга, и когда они исполняют супружеский долг – это совершенно разные процессы, и удовольствие тоже, другое.
Вспомнила, и почувствовала волну возбуждения. Может поприставать к нему? Нет, жалко, пусть спит. Он последнее время, что-то припаханный на работе был, пусть отсыпается. Пойду приготовлю завтрак. Сняла его руку с себя. Приподняла его ногу и перекатилась к краю кровати. Операция под кодовым названием «освобождение» прошла успешно.
Нашла свой халат и пошла на кухню.
Надо найти свой телефон.
Нашла его в своем рюкзаке, с которым была в кинотеатре. Смотрю, стоит на беззвучном и один пропущенный вызов от сына, звонил полчаса назад. А сейчас семь утра. Надо перезвонить. Иду на кухню, прикрываю дверь, чтобы не разбудить своего прЫнца и набираю номер.
- Что, нашлась моя потеряшка? – вот тебе и здрасьте.
- Чего это я потеряшка? Я не терялась, я дома.
- А того, что год как звонишь в шесть утра, а тут ни в шесть, а что самое страшное ни в пол седьмого – звонка нет. А я позвонил, трубку не берешь. Я-то понял, что ты со своим чуваком, но не думал, что так быстро забудешь про сына, - а к концу, на словах про сына, делает голос, как будто собрался плакать.