-Двигайся уже, а то быстро окажешься снизу…
И он двигается. Обхватываю его руками за плечи и впиваюсь в них, ему повезло, что у меня ногти короткие, а то б ходил исполосованный… Чувствую, как увеличивается член внутри меня, ещё пару толчков и вот он – экстаз… Кайф, в чистом виде. Тяжело дышим. Давид перекатывается и ложится рядом.
-Сонь, я переживаю, что придавлю вас, а ты меня тянешь на себя.
-Тебе же врач сказал, что у меня на животе железные мышцы, и дети, как в коконе.
Ловким движением сажусь на него сверху. И руками глажу его пресс, перехожу к груди. Наклоняюсь и целую поочередно его соски. Солененький…
-Сонь, ты уже горячая. Пойдем домой. Одиннадцатый час, скоро солнце будет печь. Перегрев вреден. Пошли.
-Ну, пошли. Ты обещал, не быть занудой.
-Это не занудство, а забота, - и пальчик указательный так вверх - оп…, типа, чувствуешь разницу.
-Как я без тебя жила? – вообще это был вопрос риторический и ответа не требовал.
-Смею предположить, что хреново…, - и потащил меня в дом.
На удивление за эти несколько месяцев, что мы вместе, у нас в бытовом плане все просто шикарно. Не было никаких притирок, как-то так получается, что каждый делает, как и делал до…, а другого это устраивает. Вот, если Бог реально создает каждой твари, как говорится по паре, то это – моя пара. Правда опоздал лет на двадцать… Интересно, если б Игорёк не положил на меня свой продуманный глаз, и я б продолжала жить у родителей, семья Давида переехали, когда мне было лет двадцать пять, может у нас бы все сложилось ещё тогда? Но имеем, что имеем…
Весь Кармель-Бей застроен чудными домами. Он был основан в 1902, а в 1906, после землетрясения в Сан-Франциско, сюда перебралась вся богема: художники, музыканты, фотографы, писатели и другие представители творческих профессий, благодаря которым Кармель превратился в своего рода арт-столицу Калифорнии. Поэтому простых и скучных домов старой постройки вы не увидите. Вот и наше творение, заставляет меня каждый раз улыбаться.
Зашли в дом, и я пошла в душ, смыть песок и художества Давида, которые вытекали из меня. Когда я уже вышла, Давид сидел в гостиной на полу. Там безумно мягкий белый ковер возле камина. Вот спрашивается на кой в доме на берегу океана камин, да ещё и с ковром, а на самом деле – прикольно. Уселись и сидим, смотрим на огонь. Я не знаю, как и что он там открывает, но огонь горит, а возле камина не жарко, говорит, что огнеупорное стекло принимает всю температуру на себя, и чего-то там ещё…
Долго спокойно я сидеть не смогла. Перелезла к нему на колени.
-А тебе не кажется, что пора прекращать ходить голяком? – спрашиваю у него. – А то, скоро дети приедут, а мы вроде не семья нудистов?
-А прикинь, так по Лондону пройти?
-Слушай, а тогда, в начале нашей интимной жизни, ты специально труселя не одевал, или ты их и не носил, а сейчас хоть носишь, а то я как-то этот момент пропускаю. Штаны, шорты и оп… уже голый…
-Одеваю, конечно, иногда, но могу и забыть… Это ж не носки…
-Это, прямо аргументище. А если штаны порвутся, а там сразу… все дела.
-Теперь точно буду. Дай я тебя поцелую.
-Этому я завсегда рада…
Ну, дело поцелуями не собиралось заканчиваться, если бы не…
-Ма, привет, вы дома.
- Вот это попадос…, - шепчу я сидя на Давиде верхом. На четвереньках ползу к краю дивана. Выглядываю так, чтоб не было видно моей голой “души”.
-Дети, привет!
-Ты, что там что-то потеряла? – спрашивает Тимур, - Давай помогу.
Он стоит на пороге и нас с Давидом не видно, за большим диваном. Тут заглядывает и Елизавета, а этот гад, который сзади, сначала целует мою попу, а потом и кусает ее. Я громко ойкаю. Вот сразу понятно, что женщины сообразительнее. Лиза сразу понимает, что надо свалить. Хватает Тимура за руку и не даёт пройти дальше.
-Тимур, мама сама, она ж знает, что искать.
-Да-да, тем более, штуковина не маленькая, - у Лизки на лице растягивается улыбка, - а вы выбирайте любую комнату на втором этаже, раскладывайте вещи и спускайтесь.
А этому, который сзади, смешно! Я тут краснею, а он уткнулся мне в задницу лицом и ржёт!