Я смотрела на него со странным смешанным чувством.
— Вот вы где, госпожа! А я вас повсюду ищу! С ног сбилась!
Я обернулась и увидела спешащую к нам, всю взмокшую на жаре и тяжело дышащую Ирму.
Она зашла в тень под навес и тут увидела отошедшего еще на несколько шагов вглубь Даниэля. Глянула недовольно, подозрительно.
— Что вы здесь делаете, не пойму? Надеюсь, Тати, он не причинил вам вреда и не сказал ничего обидного? Раб, конечно, в ошейнике, и вряд ли станет вести себя неподобающе, но эти воины… они же почти что звери… Лучше вам, госпожа, держаться от них подальше…
— Ирма, здесь я буду решать, с кем мне разговаривать и от кого держаться подальше!
Я строго посмотрела на служанку, потом перевела ледяной взгляд на Даниэля. Этот паршивец улыбался… Мои глаза гневно сверкнули, и раб тут же убрал с лица неуместную ухмылку, но лукавые чертики в глазах остались.
— Простите, госпожа, конечно, вы правы, — принялась оправдываться Ирма. — Я хотела сказать, что нам нужно собираться во дворец. Платье уже готово, а ведь еще прическу делать. К тому же обед накрывают…
— Конечно, Ирма, идем…
Я бросила равнодушный взгляд на Даниэля, развернулась и пошла в сторону замка.
— Я выиграю бои и стану свободным, госпожа Татиана, — догнал меня его негромкий голос.
Глава 11
Платье действительно оказалось великолепным и мне очень шло. Укладку волос я выдержала с трудом. При дворцев моде была какая-то дичь высотой в полметра, украшенная заколками из живых цветов.
Я посмотрела в зеркало и ужаснулась от вида клумбы у себя на голове. Кроме того, ходить со всем этим было, мягко говоря, не очень удобно, а говоря правду — в гробу я видала дворец и королевские смотрины, если ради них придется так мучиться.
К своему стыду, не выдержала и наорала на нашего придворного парикмахера и даже намекнула, куда засуну ему щипцы для волос, если он быстренько не переделает прическу на более вменяемую и легко-носимую. Потом, правда, остыла и, увидев его полные ужаса глаза, все-таки извинилась. Отчего ужаса в них только добавилось.
Да уж.
Видимо, прежняя хозяйка этого тела была скора на расправу, а до извинений не нисходила вовсе.
В общем, что и говорить, провозились мы до самого отъезда и на обед я, конечно, не попала. А есть хотелось зверски. В комнате меня оставили одну и послать за едой было некого, тем более общий выезд планировался буквально через несколько минут.
Решила по дороге во двор к своему экипажу, зайти на кухню и перехватить хоть какой-нибудь бутербродик. По словам няни, во дворце будет банкет для избранных, но до него еще надо дожить. Где находится кухня, я уже знала, поэтому по коридорам шла быстрым уверенным шагом. На снующую тут и там прислугу внимания не обращала.
Внезапно в одном из безлюдных коридоров, кто-то схватил меня за руку и втащил в темную нишу. Это было так неожиданно, что я даже не успела испугаться.
В ту же секунду незнакомец обхватил меня за талию, прижал спиной к каменной стене и принялся покрывать лицо поцелуями. Ласки прерывались жарким шепотом:
— Татечка… Моя любимая Татечка… Как же я по тебе соскучился…
Мужчина оказался крупным и высвободиться из его объятий было не так уж просто. Кричать я раздумала, ибо вел он себя так уверенно и нагло, будто полностью был в своём праве и сопротивления не ожидал.
— Ну что ты, любовь моя? Все еще злишься? Как мне искупить свою вину? Я же умру без тебя… Пощади…
Мужчина все же нашел мои губы и впился в них поцелуем, пытаясь языком проникнуть внутрь. Нет, ну это уже слишком! Я больно укусила его за губу, а следом залепила звонкую пощечину. Мужчина охнул и ослабил хватку, так что я смогла с силой оттолкнуть его и вывернуться из ниши.
Отбежала на несколько шагов и обернулась рассмотреть нападавшего. Молодой человек лет двадцати со светлыми, явно специально завитыми волосами, хорошо одетый, держался за быстро наливающимся малиновым цветом щеку и смотрел на меня удивленно.
Как, впрочем, и я на него.
Видела впервые и понятия не имела, кто он.
Похоже, у Татианы в замке был любовник… Хм-м-м… Вот так штучка. Я внутренне усмехнулась, успокоилась и принялась рассматривать парня внимательнее.
В конце концов, я здесь хозяйка, мне-то чего переживать? В крайнем случае скажу: напал и вел себя неподобающе. Пусть выпорют на конюшне.
Хотя судя по его вышитому золотыми нитками камзолу и новеньким блестящим дорогой кожей сапогам, пороть такого никто не станет. Явно какая-то важная фигура. Или… если по возрасту… скорее сын кого-то важного. Но он оправдывается и просит прощения, значит, в чем-то провинился. И с Татианой, то есть теперь уже со мной, находится в ссоре. Надо уточнить у Ирмы подробности. Если она в курсе…