— Нам с тобой больше не о чем разговаривать! — надменным голосом произнесла я первое, что пришло в голову, так как пауза неприлично затягивалась и надо уже было сказать хоть что-то.
Молодой человек внезапно повалился на колени и принялся причитать:
— Госпожа, простите… Я должен был уехать. Неотложные дела. Папенька велел, я не мог ослушаться. Хотите, я вам туфельки буду целовать? Что угодно сделаю…
Никаких чувств, кроме брезгливости, этот молодой увалень у меня не вызывал. Странный, конечно, был у Татианы вкус. Хотя внешне мальчик симпатичный. Но вот внутренне… Видно же: ни ума, ни фантазии, ни характера… Правильно, что я его бросила, хоть и не знаю за что.
— Обувь целовать не обязательно. Не утруждайся. Впредь попрошу: оставь меня в покое и на глаза лучше не попадайся. Иначе придется принимать меры… — я сделала многозначительную паузу, подкрепив ее свирепым взглядом. — Надеюсь, мы друг друга поняли?
Не дожидаясь ответа, развернулась и быстрым шагом направилась прочь.
Ну вот… Опять опаздываю к выезду во дворец.
Дядюшка будет ворчать.
Ничего… подождут. Не ехать же голодной? И вместо главного выхода из замка я все же свернула на кухню…
Глава 12
Королевский дворец возвышался над городом, как символ власти и славы. Он состоял из нескольких зданий, соединенных между собой арками и мостами, и был просто огромен по своим размерам. Стены из белого мрамора слепили глаза, а тысячи витражей отражали солнечные лучи, усыпая все вокруг разноцветными бликами, словно необъятных размеров дискотечный шар. Купола и шпили покрытые голубой глазурью, удивительно гармонировали со всем ансамблем и довершали впечатление, что я нахожусь в одной из оживших экранизаций Толкиена перед королевским дворцом эльфов.
Наша карета встроилась в вереницу прибывающих во дворец экипажей. Мы проехали высокие распахнутые ворота, пересекли дворцовую площадь и остановились перед главным входом.
Лакеи в ливреях помогли нам выйти из кареты. Дядюшка подхватил меня под руку и вместе с другими гостями по красной ковровой дорожке, почти как на Оскаре, мы устремились внутрь.
Дворец был огромен, и пока дошли до тронного зала, я даже порядком устала и запыхалась. К тому же так некстати стали натирать пятку новые туфли и очень хотелось есть.
Перед входом в тронный зал остановились, ожидая своей очереди быть представленными королю.
Тронный зал был сердцем дворца и выглядел величественно и пышно. Мы с дядюшкой вдвоем зашли внутрь под громогласное объявление нашей фамилии и звуки оркестра. Медленно и величественно двинулись к стоящему впереди трону.
Я вертела головой и рассматривала обстановку.
По обеим сторонам зала выстроились ряды мраморных колонн, украшенных золотыми львами. С потолка свисали красные бархатные занавеси с вышитыми гербами королевства. Стены завешены портретами предков короля, а также доспехами и оружием, которые, подразумевалось, были добыты в военных походах. По центру зала пролегала длинная ковровая дорожка, которая вела к трону. Вдоль нее стояли люди, смотрящие на нас во все глаза.
Под сотней этих глаз было очень неуютно. Но я стиснула зубы, подняла подбородок и шла с гордостью и непреклонностью, не допуская даже намека, что мое сердце сейчас выпрыгнет из груди от страха и волнения.
Почти перед самым троном, с двух сторон стояли фрейлины. В эту компанию должно было влиться и мне. Я с любопытством рассматривала женщин и их наряды. И платья, и их обладательницы были очень красивы, изящны и блистали роскошью.
Про фрейлин Ирма меня предупредила особо. Насколько девушки были милы и обаятельны, настолько же хитры и опасны. Они служили королю и его наследнику не только своей красотой и лаской, но также ушами и языками. Слушали и доносили все разговоры при дворе, шептали сладкую ложь или жестокую правду кому требуется, запускали и собирали сплетни, подстрекали или успокаивали вельмож, в зависимости от полученного задания. В общем, как я поняла, сучки те еще и с ними надо было держать ухо востро.
Ковровая дорожка под ногами внезапно кончилась, и я подняла глаза на короля.
Трон его высокий и массивный был сделан из черного дерева и усыпан драгоценными камнями. На спинке возвышался гигантский золотой лев, скалящий зубастую пасть, — символ власти и страха, который должен был внушать король своим подданным и врагам.
Правитель сидел на троне в богатом одеянии из шелка и меха, с резной короной на голове и скипетром в руке. Лицо испещренное морщинами. Он был далеко не молод. Но прищуренные черные глаза смотрели внимательно и цепко, а тонкие губы кривила ироничная усмешка.