— А точнее? Уж простите, но мне с трудом верится, что все Дозорные, начиная от низшего ранга до самого высокого, обитают здесь. Уж больно… роскошно? — я вновь осмотрелась. Если тут такие хоромы… то что в комнатах?
— Конечно же, не все… В большинстве своем Дозорные живут подобно и другим: в городах среди обычных смертных. — с усмешкой протянул он.
Так-так. Я ненамеренно цокнула языком и взглянула на Конрада. Мой интерес к этому мужчине рос со скоростью геометрической прогрессии, как впрочем и ощущение опасности. Он опасен… В этот момент усмешка пропала с его лица, и на ее место пришла холодная надменность.
— Феликс Конрад Вольдэри. Кронпринц.
Клац…
Моя челюсть вновь встретилась с полом. И это я тут думала, что вся такая крутая? Дочка князя Ада… да-да. Только теперь вопрос: а где я? Мы не в мире обычных смертных — уж слишком знакомы мне были эти ощущения. Иномирная аура, чем-то напоминающая ауру моего дома — Ада. Только противоположная ему. Холодная. Пробирающая до дрожи.
— Добро пожаловать в мой мир, леди Ламия. На Астральный план.
Мороз пробежал по моей коже.
— Vae [3]…
Часом позже
Уже десяток минут я бродила взад-вперед, анализируя ситуацию. Кронпринц. Астральный план. Да кто он такой этот Конрад, Дьявол его дери?
— Леди Ламия, к Дьяволам я отношения не имею. Ни косвенного, ни уж точно прямого, — протянул эльф, и послышался шорох перелистнутой страницы. Я резко затормозила на повороте, желая сменить траекторию своего движения, и едва ли не приземлилась на пятую точку, вовремя ухватилась за каменный каркас его кровати, на котором красовался черный балдахин.
Что простите?!
Признаться, до этой поры я изучала свои мысли… местность, черт побери, а теперь плюхнулась на край постели, на эти дорогущие шелка цвета аместиста и уставилась на него, все так же вальяжно сидящего в кресле, закинувшего ногу на ногу и лениво читающего древний томик по магии, обтянутый черной кожей.
Я же не ослышалась, верно?
— Вы не ослышались, — хмыкнул Вольдэри, хлопнул книгой и отложил ее на мраморный столик, уставленный склянками и иными, неведомыми мне предметами. — Не то, чтобы я телепат, просто на мою комнату, подобно как и на Зал Совета, наложены чары, позволяющие моему роду обнаруживать мысли всяк сюда входящего.
Дьявол! Захотелось поаплодировать, только вот руки заняты: я все еще держалась за холодный камень, как за спасительный круг. Определенно, нужно выбираться отсюда и гнать прочь. Как там русские говорят? В Сибирь!
— А вы забавная, — он заулыбался, поднимаясь со своего нагретого местечка, и двинулся ко мне, все еще сидящей на краю его постели. — Это лишнее. Вам не нужно бежать, — эльф покачал головой и сел на корточки прямо напротив меня.
Мое тело мгновенно отреагировало на его близость: кожа покрылась мурашками. Слишком близко. Невыносимо. Не скрыться, не спрятаться от этих багряных очей, что смотрели прямиком в душу. Рубин и оникс.
Тух, тух. Тух, тух…
Сердце пропустило удар, чтобы биться в унисон с его.
— Я сделаю исключение. И вы поймете, что и в поступках, и в мыслях моих нет ничего дурного. Я желаю вам только блага, леди Ламия. — и вновь на его губах заиграла улыбка, не доходившая, однако, до его глаз. — Или, быть точнее, княжна Ламия Корникс, дочь Велиала — одного из девяти Князей Ада.
Он знал! Знал с самого начала, кем я являюсь. Неужели он собрался исполь.?
— Нет! — прозвучало слишком резко. — Даже не думай об этом!
Мои мысли задели его. Словно кинжал прошлись по телу, рассекая плоть. Слишком глубоко, настолько, что Конрад позабыл об уже привычном разговоре со мною на «вы»… только даже с этим — куда менее официальным обращением — мы будто бы отдалились.
В моих глазах застыл немой вопрос: какое еще тогда исключение, а главное для чего? — и вопрос, казалось бы, успокоил Чернокнижника. Его сердце вновь забилось в прежнем, спокойном ритме, и сердца зазвучали в унисон. Вновь. Это было… так правильно, как и улыбка, что расцвела на его лице и отразилась на моем.
Щелк…
Внутри растеклось тепло. Оно охватило меня без остатка: окутало с головы до пят. Не мое, чужое… не демоническое, но… такое приятное, манящее. От него не хотелось отгородиться, не хотелось отпрыгнуть. Наоборот… было желание принять, утонуть в нем. Забыться.