Адское пламя! Что он со мной делает?! Я мотнула головой, пытаясь высвободиться, избавиться от этого наваждения. Не сейчас… не так. Не позволю! Но не позволю что? Уплыть себе, раствориться в этом омуте? А его голос… Дьявол! Он все еще сидел предо мной на корточках, держал мою руку в своих, но в этот раз что-то тихонько нашептывал на незнакомом мне наречии.
— Что происходит? — спросила я, хватаясь за возможность вынырнуть из этого пьянящего омута, и выдернула свою руку из его хватки. Стало как-то… пусто?
— «Ничего особенного. Отныне и мои мысли для тебя не являются чем-то запретным, тайным. Здесь, в этой комнате я открытая книга для тебя,» — его губы совершенно не шевелились, но я слышала его… его голос звучал где-то внутри, в моей голове. — «Надеюсь, моя леди, простит меня за столь резкий переход на «ты».
Молчи, Ламия, молчи…
— «Позволь мне показать тебе кое-что. Позволь объясниться,» — услышала я перед тем, как увидеть картины. Чересчур яркие, что не оставалось сомнений — цвет хранил в себе эмоциональный спектр воспоминания.
«
Начало весны. Мой вуз. Ярко… слишком ярко, несмотря на облачную погоду. Он был счастлив? Счастлив увидеть это старинное здание, вокруг которого ходят толпы студентов?
Мгновение… и казалось бы, вышло солнце, но это было не так. Небо по-прежнему было заволочено тучами, темными, предвещающими дождь. Только…
Это я?!
Чересчур похожая на меня девушка выходила из вуза и о чем-то перешептывалась с… Нет, это не могла быть я и Сабрина (Для незнающих: Сабрина Марвин — моя хорошая подруга, которая пока что находится у моря… Сирена, что с нее взять?). Не могла, но глаза говорили обратное…
А можно ли видоизменить свои воспоминания?
«Нет!» — раздалось откуда-то сверху. Бр-р-р… Как же непривычно быть в чужой голове, видеть чужими глазами и слышать чужой голос, ощущать чужие эмоции.…
По телу растеклось тепло, он улыбался… верно? Внутри что-то сжалось. Во рту приятный вкус, пьянящий. Он шел следом, сливался с толпой, лишь бы его не увидели. И кажется, будто и вправду никто его не видел. Он был тенью, что следовала за мной… он был тенью, что испытывала непередаваемый спектр эмоций, глядя на… меня?
Неужели он…?
»
Я вырвалась из его сознания, замотала головой. Верить совершенно не хотелось увиденному своими же глазами, будучи в его прошлом, на его, черт побери, месте! И… я чувствовала все.
— Объясни, — звучит чересчур резко и требовательно. Вновь глаза в глаза. В его — усмешка.
— Все и сразу? — Вольдэри тихо засмеялся, поднимаясь. Мужчина отошел от меня, двинулся к окну. Лишь встав спиной ко мне, глядя во тьму Астрального плана, он продолжил: — Если не возражаешь, я приберегу карты на будущее. Однако… я готов ответить на твои вопросы. Все до единого. Постепенно, — эльф бросил на меня лукавый взгляд багряных очей из-за плеча. — Один день — один вопрос, а следом и мой ответ. Как тебе такие правила, моя леди?
С моих губ сорвался смешок. Как странно, что он решил играть в недотрогу, после того, как открыл мне свой разум.
— Вполне.
— Я весь внимание.
— С каких пор кронпринц выполняет роль посланца Дозорных?
Бей не в бровь, а в глаз — таков народа наказ.
— Значит все и сразу, — вновь смешок. — Никто не вправе мне указывать, однако, в праве — я. На это была моя воля, мое желание. Я взялся за данное дело. Безусловно, имея на то… свою выгоду, нисколько не связанную с твоим происхождением. — он отвел глаза. — Все куда сложнее.
— Дело моего брата, — я нахмурилась. — Ты взялся за него до того, как узнал меня.
— Оно интересное. Двенадцать девиц с легкой руки отдало свои души демону. Двенадцать погибло по собственной глупости. Бесспорно, Нибрас талантлив. Он не убийца, ведь фактически не прикоснулся ни к одной из них. Не хотелось бы видеть казнь столь гениального искусителя, как и… — он резко замер, а в его сознании пронеслось: «… твои слезы». — Один день — один вопрос, а с ним ответ, — повторил он будто заклинание.
— Твоя воля — закон, — с долей шутки проговорила я, поднимаясь с его постели.