— Леди Ламия, что скажите вы? Полнолуние — лучшее время для обрядов.
Полнолуние. Черт… Я едва ли не стукнула себя по лбу. Теперь ясно, как так лихо убийца смог связать Пустоту и Средний план. Грань между мирами тонка, а создание портала не столь энергозатратно. Тем не менее это не объясняет того, как он почувствовал наш приход… ведь ощутил же, иначе бы вместо Теней явился бы он сам.
— Разве вам не наскучила моя компания? — попыталась я улизнуть. — Мы, считайте, уже целый день сегодня вместе провели.
— И все-таки я настаиваю. Это не займет много времени…
— В три я буду дома? — я засмеялась, держа брата за руку. Три часа ночи — магическое число. Ведь уже два раза Дозорный приходил к нам… теперь вот моя очередь явиться в эту ночную пору домой.
— Я не одобряю, — качнул головой брат, сжимая зубы.
— Нибс…. Ну ты же сам не хочешь видеть Конрада. Давай уж покончим со всем в один день.
— С тебя должок.
— Любой, — я улыбнулась, а пристав на носочки, чмокнула Дамьена в щеку. — Итак…- я развернулась лицом к Вольдэри. -Я согласна, но с условием.
— Я открою портал к вашему дому, — понимающе кивнул Чернокнижник и щелкнул пальцами. — Вам туда, Нибрас.
— Если с ней что-то случится, ищейка, я с тебя три шкуры сдеру, — демон подошел вплотную к эльфу. По моей спине вновь пробежали мурашки. Как я раньше не замечала, что Конрад ниже брата буквально на каких-то десять сантиметров. Феноменально!
С чего такое удивление? Да хотя бы с того, что темные эльфы — невысокий народец. Для них, если мужчина выше метра семидесяти пяти — это уже великан. А вот у демонов высокими считаются те, чей рост приближается к метру девяносто, и мой брат в числе таковых, аккурат метр девяносто один. Тем временем я со своей полторашкой-плюс (а для демоницы норма метр семьдесят) курю нервно в сторонке.
— Не сомневаюсь.
***
И вновь Астральный план с его причудами. Радовало лишь, что пока мы плутали по коридорам Конрад не завел меня ни в одно из помещений, на которое было наложено заклинание обнаружения мыслей, а то б узнал уж очень много всего интересного… Начиная от моего мнения, относительно складывающейся ситуации, до моего отношения конкретно к нему.
Доверяла ли я Конраду? Лишь отчасти, ведь демонов с рождения учат: доверять можно лишь себе.
Люби себя, наплюй на всех, и в жизни ждет тебя успех.
Даже семья может предать… благо в нашей семье было все немного иначе. После смерти моей матери все изменилось. Отец едва ли не сошел с ума, а потому единственным утешением его была я. Он не отпускал меня от себя: я была на Советах, была даже на войне… нет, не среди участников, а стояла среди Генералов армии. А после появилась Цирцея — мать Нибраса. Прелестная демоница, которая стала мне больше, чем просто мачехой — я стала называть ее мамой… впрочем, как и Нибрас стал называть моего отца своим.
Таким образом, необычная семья со своими причудами — это про нас. Один за всех и все за одного. И даже сейчас, когда мы живем в разных уголках мира, при необходимости мы придем друг другу на выручку.
Из мыслей меня вывел лязг цепей. Я сфокусировалась на объекте, который находился передо мной. Алтарь… для жертвоприношений. Сомнений не было. Он был залит кровью, добровольно отданной. Не было этой пугающей ауры принуждения, как у языческих капищ. Только тепло… чуждое.
— Позволишь? — вкрадчиво произнес Конрад, аккуратно беря мою руку. Его пальцы были неожиданно холодными и твердыми, будто высеченными из мрамора.
Он подвел меня ближе к алтарю. В нос ударил железный запах крови. Моя ладонь — в его. И сейчас мы смотрели друг на друга, встав боком к жертвенному камню. Глаза в глаза. Сердце пропустило удар, и отчего-то в глубине зародилась мысль… А точно ли это обыденное посвящение, которое проходят все Дозорные? Если да, то почему мы наедине, почему нет иных Лидеров, почему на церемонии не присутствует отец Конрада, который являлся главным?
— Ты готова?
— Опять на «ты»? — несмотря на то, что внутри натянулась струна сомнения, мой голос звучал как ни в чем не бывало.
— Твой брат и без того ревнивый.
— Смущает?
— Быть может, моя леди, — он поднес мою ладонь к своим губам и, как и тогда, одарил поцелуем костяшку запястья. Необычно, но… это делает подобное прикосновение более личным, особенным.