Отпустив мою конечность, он откинул полу своей мантии, и на его бедре я заметила ножны, из которых торчала изящная рукоять кинжала. Лишь мгновение, и его лезвие уже мерцало в свете магических огней.
— Повторяй за мной и ничего не бойся.
В свободной от кинжала руке загорелось синее пламя. Красота кинжала завораживала: резной с россыпью сапфиров по всей поверхности он притягивал к себе взгляд.
Я не заметила, как в руке Чернокнижника появился сосуд. Он протянул его мне, и я без лишних слов забрала и продолжила с интересом наблюдать за эльфом. Взмах клинка, и на белоснежной ладони парня появилась алая полоска пореза. Кровь заструилась в сосуд.
— Держи, — он протянул мне оружие, а стоило мне его взять, как он забрал сосуд, освобождая мне руку.
Я никогда не боялась крови… но кровь демона еще тот афродизиак. Да, с пары капель этого эльфа не унесет, однако… если я правильно понимаю происходящее, то после того, как моя кровь попадет в сосуд, мы должны будем каждый сделать глоток… и…
Дьявол! Неужели поклясться в верности друг другу? Что-то тут нечисто… но кажется, пути назад не было. Или был?
Даже если и так, то я уже полоснула ладонь кинжалом, и сосуд заполнился и моей кровью. М-да, Ламия… Поговорка: «Семь раз отмерь — один отрежь» — уж точно не про тебя.
Уста Конрада растянулись в хищной улыбке. И дальше все было как в тумане. Я не помню, как кинжал вновь оказался в его ножнах, помню лишь губы Вольдэри, припавшие к кубку. Помню и прикосновение металла к своим губам. Кажется, тогда и я сделала глоток, а Чернокнижник что-то нашептывал на неизвестном мне наречии, а затем… сосуд был опустошен — его содержимое было выплеснуто на алтарь.
— Sanguis unus, animus unus in duobus corporibus. [1]
Перед глазами поплыло, и я пошатнулась.
Это я кружусь или мир?
Теплая ладонь легла мне на поясницу, не давая упасть. Инстинктивно я прижалась к поймавшему меня Конраду, а пальцы вцепились в ворот его рубашки. Опять глаза в глаза. Близко… слишком близко. Не нарочно я облизнула губы… и это было последней каплей в этом безумие.
Его губы накрыли мои. Одна кровь… Адское пекло! Что происходит?!
Примечание:
[1] — Sanguis unus, animus unus in duobus corporibus. — Одна кровь, одна душа в двух телах.
Затишье перед бурей
Последующие дни были чересчур спокойными. Не было проблем ни в вузе, ни дома… ни с Дозорными. К слову, я даже не пересекалась с Конрадом. Жила припеваючи, изредка ругаясь с братом, но тут же мирясь… своеобразным образом. Что же до рыжего упыря, то он тоже был весьма смирным… а оттого вся эта неделя меня порядком напрягла.
Подозрительно, не находите? Подозрительно было и то, что я не ощущала никаких последствий ритуала… будто бы и не было его. Это же неправильно… любые существа магического мира ощущают магического воздействие, а тут… ничего. Пустота.
Ощущение томительного ожидания чего-то неясного, но неизбежно долженствующего произойти сделало меня раздражительной и тревожной. Поэтому вместо того, чтобы оставаться наедине с собственными скачущими мыслями и опасениями, я решила найти успокоение в лице единственного человека, не связанного с чередой произошедших за эти несколько дней сумбурных событий — в лице своей единственной подруги.
Ноги сами привели меня на территорию вуза, где вероятность встретиться с ней возрастала в разы, и я стала искать среди прохожих приметную синюю копну волос. Сабрина всегда выделялась из толпы благодаря цвету своей шевелюры, которая, кстати говоря, имела столь необычный оттенок от природы, пускай ее обладательница и твердила всем, что красится чуть ли не каждый месяц. Сирена, что с них взять. И конкретно эту сирену я не видела уже давно… с ее отъезда на море.
— Хей, Ламми, че киснем? — я ощутила, как меня обнимают со спины. А вот и наша водная нимфа подоспела. — Так… рассказывай, а то, по словам Ролло, от тебя за милю несет чем-то магическим…
Как я скучала по этому голосу! В миг на душе стало немного легче, а напряжение и тревога отошли на второй план, уступив место радости от встречи после долгой разлуки. Наше общение с Сабриной всегда было таким: как бы надолго мы не расставались, встретившись вновь мы легко возобновляли разговор, словно и не прощались вовсе. Именно поэтому я сразу уцепилась за последнюю фразу, произнесенную девушкой.