— Всë, что «на моей душе» урегулировано. Еще в США. Сейчас я в ссылке. Милый и пушистый, словно…
— Кот? — Дозорный выгнул бровь.
В этот раз моя очередь была смеяться. Увы, в голос. Я не удержалась. Два-один, братишка, ищейка ведет.
— Я был кем угодно… но не котом.
— Времена меняются, меняются и нравы. Так или иначе прошу вас попридержать свои аппетиты, — развел руками светловолосый и перевел свой взор на меня. — А вот к вам, леди Ламия, претензий я не имею. Вы сама невинность. Одна душа — одно десятилетие, — Конрад тихо зааплодировал, а я сузила свои черные глаза. Ох и не нравится мне это всë. — В связи с чем рад предложить вам местечко в наших рядах.
Бам-с!
Не зря насторожилась.
Отец точно будет не рад такой новости. Его любимая и единственная дочь стала Дозорной. Вот тебе и фаталити, как любит выражаться мой брат: всей коллекции артефактов отца придет пиздец. Заберут и не моргнут глазом… а может… Нет, скрывать от ищеек, будучи одной из них, не получится.
— Амми? Ты же…
— Нет, не думаю, Нибс, — я покачала головой, успокаивая его. — Я не приму это предложение.
— Даже если на кону жизнь брата? — последовал лукавый взгляд Конрада.
— Вы нам угрожаете?
— Нисколько, леди Ламия, я лишь предупреждаю, зная пороки вашего родственника и его неутолимый голод. Таких, как он, к слову, на короткой цепи бы держать, да только кто ж будет тратить свое драгоценное время на безродного демона. Куда проще предать смерти.
— Амми, солнышко, эта паскуда только что намекнула, что я ничтожество?! — брови Дамьена поползли вверх. Парень выпрямился. Кулаки его сжались, костяшки впились в мрамор столешницы. Сейчас как затрещит… Итальянский мрамор, Дьявол тебя дери!
— Ниб, не кипятись, — я подошла ближе к брату, опасаясь, что сейчас что-нибудь загорится. Демоны с легкостью способны призвать огонь, но вот погасить — задача непростая, ведь Дьявольское пламя обычной водой не потушишь. А демону сперва бы успокоить пламя, бушующее внутри, а уж потом разбираться с тем, что охватывает предметы, в противном случае быть беде — полыхать будет всë.
— Уважаемый Нибрас, я не намекнул, а весьма прямолинейно выразил свое мнение. Ваше нынешнее родство с одним из девяти Князей Ада не значит ровным счетом ничего, — Вольдэри хищно заулыбался, склонив голову набок, из-за чего я разглядела за копной вьющихся волос кончик остроконечного уха. М-да, Ламия, это не его пра-пра-прабабка согрешила с вампиром, это его родители просто темные эльфы. А это… тот еще хитрожопый народец, падкий на всë магическое. Не удивлюсь, если перед нами Чернокнижник собственной персоной. В таком случае мы напоролись на гремучую смесь: Дозорный и Чернокнижник в одном лице.
— Да как ты сме…
— Нибс, прижми свой хвост к стулу или я тебе рога поотрываю! — Зарычала я на выпад брата, принявшего уже свой истинный облик. Склера глаз залилась черными чернилами, радужка загорелась огнем. На голове выросли массивные рога, слегка закрученные вверх и назад, а по полу вовсю стучал кончик демонического хвоста.
Угроза на удивление подействовала. Он осел на барный стульчик, стоявший неподалеку, и демонстративно отвернулся.
— Конрад, я признательна вам за доверие, однако, вынуждена отказать…
— Опасаюсь, что у вас, леди Ламия, нет выбора. Вам придется согласиться на мое предложение. По крайней мере вам предстоит быть в рядах Дозорных до выяснения обстоятельства убийств и нахождения виновных. Поверьте, ваше присутствие позволит иначе разыграть карты. Сейчас всë против вашей семьи. Быть точнее, вашего сводного брата. Большинство смеют полагать, что именно он виновен в этих преступлениях в Лондоне, и причина тому — это начатая им потасовка в США. А как вы знаете, нарушение закона о неприкосновенности смертных, если речь не идет о естественной потребности, ведет в большинстве своем к смертной казни.