— А я думала, что неделей ранее влипла, ан нет, братец, ты вон какую мне свинью подложил, — протянула я, вспоминая встречу с вампиром, с Астором. И вправду… та меньшее из зол. — Рассказывать собираешься?
— Когда этот… — он кивнул на Дозорного, скрестив руки на груди, — … соизволит съе… уйти восвояси.
— Где же ваши манеры, Нибрас? — Дозорный поднялся со своего места, поправил черную шелковую рубашку. Его улыбка не предвещала ничего благого.
— Там же, где и…
— Прижми хвост! — рявкнула я.
— Но…
— Ведешь себя, как дитё. Тебе два века, мать твою!
— Да, мамочка, — отсалютовал мне брат, поднимаясь, и позвенел своими цепями в мою комнату. Вот засранец, выжить меня из постели решил, пока я тут Дозорного выпроваживать буду?! Ну-ну…
— В семье не без урода, — Вольдэри медленно двинулся к выходу, а я — следом за ним. — Ламия, прошу вас, обдумайте всë же мое предложение. Кхм… вы мне симпатичны, и мне бы не хотелось увидеть ваши слезы на суде.
— Дьяволы не плачут.
— Быть может, не было подходящего случая.
— До свидание, Конрад, — я открыла дверь, давая понять, что более говорить с ним не намерена.
— До встречи, mio flamma [1], — он поймал мою руку и поцеловал в косточку запястья. Необычно. — Я буду ждать вашего ответа.
Жди. Может и дождешься через лет -дцать. Конечно же, вслух это всë я не произнесла, лишь кивнула и улыбнулась Дозорному. С ему подобными враждовать себе дороже — осталось эту мысль донести до моего непутевого братца.
Как только Конрод ушел, я разъяренной бестией вбежала в свою комнату, желая уже высказать всë Дамьену и наконец-то выяснить, за что ж его всë-таки выгнали из США. Только вот… стоило мне войти, как вся моя решительность куда-то… испарилась…
— Ниб, официально заявляю, что ты придурок, — протянула я, замерев посреди своей комнаты. Я ожидала многого: его, видящего десятый сон или отжимающегося… но не…
— Ну, шикарен же, — протянул Нибрас, разлегшись на моей постели на боку в чем мать-дьяволица родила.
— Не знала, что ты по мальчикам. Так понравился Дозорный?
— Блядство, Амми! Так у любого мужика упадет.
— Было б чему, — прыснула я в кулак и подошла к столу напротив постели. Встав спиной к Дамьену, я начала переодеваться в пижаму, совершенно не стесняясь. — И давай, нудист, двигай жопой уже на край. Я лечь собираюсь.
— И это всë?
— Конечно, нет, — я откинула свои вещи на спинку стула и уже стала натягивать ночной комплект. — С тебя рассказ, как так получилось, что отец выгнал тебя из США, и в этот же день ночью пришел Дозорный.
— Зануда.
— Я слушаю.
Примечания:
[1] — Mio flamma — мой огонь.
Порочно жить не запретишь
Признаться, лучше б я не спрашивала у Нибраса, что же такого случилось в Америке.
Меньше знаешь — крепче спишь.
Но теперь одно могу сказать с уверенностью: я совершенно не знаю своего брата и… знать не хочу, что еще взбредет в его больную голову. Двенадцать шлюх за один вечер… и ладно, если б он только с ними развлекся, так нет… каждая заключила с ним договор и каждая буквально через месяц лишилась души. Нет, я, безусловно, обескуражена способностями Дамьена окрутить девиц и оставить с носом а точнее, без души, но… так подставлять себя и семью ради чуть более десятка шлюх — это слишком.
Закон для магических существ прост: обычные смертные неприкосновенны до тех пор, пока речь не заходит о естественных потребностях. А для существования, например, демону достаточна одна лишь душа за десятилетие. У вампиров, увы, все сложнее, однако, и у них есть правило: одна смерть за десятилетие, а питаться кровью без полного осушения смертного с последующим исправлением памяти жертвы можно без ограничений. Дриады, нимфы и им подобные также нуждаются в пище, и тут речь идет об эмоциях… И хотя эти существа на первый взгляд миролюбивы, однако и они имеют зверские аппетиты. Например, та дриада, что преподает у меня, несколькими годами ранее до смерти залюбила обычного смертного. Ну вот и чем вам не суккуб? А тут грешат на демонов… а те вон, какие милашки.