- Тебе не в чем винить себя. Люди намного лучше тебя ломали копья об эту башню. Ума не приложу, на кой черт ей взбрело в голову устраивать перед тобой это представление. Тебе не повезло. Хотя, постой-ка. А как, ты говоришь, попал в это кафе?
У меня давно уже нету ружья
Но осталась вера в патрон
И над братской могилой юных надежд
Возвышается камнем Закон
Я видел, как Бог в страхе прятался в небе
Когда дети принимали бой
И с тех пор перестал ждать подмоги,
Если сзади доносится вой
У меня давно не осталось ключей,
От меня - кроме моего
Но зато на стене - девять мечей
И один - для себя самого
У меня давно не осталось причин
Чтобы мир крутить на себя.
Но под кожей есть девять тысяч личин
чтобы спрятать себя от Огня
У меня давно не осталось кукол -
Лишь нити на кончиках пальцев.
Да и право зачем? ведь Мазай
Всегда найдет себе зайцев
Лишь моя белая тень все крадется за мной
И ночью, и в свете дня.
Но сила верна мне и вера сильна
И Боги знают меня
Глава 6 Эксельсиор. Йод. Мускат.
- ...так откуда же в тебе столько обиды на людей?
- Меня бесят люди, которые любят сравнивать. Сравнивать всех с собой. Себя со всеми. Всех со всеми. Наверное, я сам таким был... Сейчас уже не верится. Меня бесит, когда люди смотрят на других с единственной целью - выглядеть лучше в собственных глазах. У них под корку встроен штангенциркуль, и он автоматически все определяет. Этот получает меньше, у этого машина - развалюха. Этот... Просто дурак. Очень удобный термин. Всем пришить можно, хоть Путину. И на общем фоне все лучше смотрится собственная увядающая улыбка в туалетной комнате. Мы меряемся той хренью, которую принято называть жизненными достижениями, а если с ними напряг - то своим безгранично богатым внутренним миром или еще каким-нибудь мусором. И чем дальше живем, тем сильнее эта потребность. Обидно как-то признаваться себе, что ты миллионы минут своей жизни потратил на какую-то никчемную возню. И еще обиднее - признать, что и остаток жизни ты будешь делать то же самое. Проще меряться высотой куличиков с соседями по песочнице. А у меня двое детей! А я вот квартиру купил! А у меня вот машина клевая на двести с гаком лошадей! На черта они тебе нужны эти лошади, если ты все равно правила не нарушаешь, и кочку переезжаешь на десяти километрах в час? Дети! Это вообще отдельная тема. Если бы в том, чтобы плодить и растить детей, было что-то особенное - наверное, население нашей проклятой планеты не подходило бы к шести миллиардам! И тому подобное. Всякие темы типа денег, вещей и моды я даже трогать не хочу - и так противно... Вы, мастера измерительных устройств, поймите! Вы не завоюете Азию! Вы не изобретете атомную бомбу! Вы будете ходить на работу, а потом домой. Потому что если бы вы могли жить так, как сами же считаете нужным - уже бы это делали. Но вы все равно скажете, что ваша жизнь - это именно то, что вам надо. И сами в это поверите, потому, что так, блядь, проще...
Be3
Qe7
Артем открыл глаза и улыбнулся. Это привычка... Ему было совершенно нечему радоваться, но он не хотел давать жизни повода к триумфу. Вдох-выдох. Тишина. Еще один. Виновато запищал будильник...
Вода в лицо, щелчок чайника. Двадцать отжиманий на кулаках, двадцать на ладонях. Обжигающий аромат корицы и кофе. Ручка бегает по строкам дневника сновидений. Щелчок замка в комнатной двери. Негромкий, низкий и раскатистый голос читает слова на иврите. Буквы собираются и расширяются в образы, отражаются от образов, преображаются и обретают содержание. Звуки становятся запахами, покалываниями, планетами, ангелами и линиями. Линии образуют фигуры. Фигуры дробятся, отражаясь от бесконечности. Тени от слов, звук от света, шепот от терпкого вкуса миндаля. Вдох света наполняет десять его солнц. Линии сложены и растворены в понимании. Понимание дарит дрожь пальцам. Пальцы чертят новые линии. И так до той точки, когда схема завершена. Схема перед ним. Он и есть схема. Тишина вокруг - и он есть тишина. Рассвет струится через окно - и он есть свет. На эту вечность - он движение всего и покой небытия. Он - принцип формы, и идея содержания. Он улыбается. Это привычка... Фигуры меркнут.
Щелчок чайника. Бритва по щеке, утюг по черной рубашке. Кеды и боксерские перчатки - в рюкзак, ноутбук - в кейс. Скрип двери в спальню - жена и дети спят. Ключ в зажигание, плеер в рандом. Солнце застенчиво улыбается ему из-за горизонта. Он улыбается в ответ...
Снова открыв глаза, Артем осознал, что вокруг него кипела дискуссия. Офис, какие-то крайне важные вопросы. Руководители, подчиненные, командировки, отчеты, рабочие дни, отгулы. Слово за слово, хуем по столу, скоро начальник перейдет на крик, подчиненные переоденутся в обиженных. Он надел второй наушник. В этом спектакле у него не было роли, а место в партере его не интересовало. Так же как дела компании, премии, и прочая хрень. Он не работал, он ходил на работу. Зарплата давала возможность достойно жить и содержать семью, обязанности он мог выполнять за три-четыре часа в неделю. Все остальное время было полностью в его распоряжении, и он умело им пользовался. Научился управлять миром, не привлекая внимания санитаров. Ну, или почти не привлекая. Иногда, зачитавшись Майринком или Эко, он позволял себе шутить. В эти моменты традиционная вера в Бога казалась ему не столь бессмысленной. Очень хотелось надеяться, что некая всеведущая и вездесущая личность способна услышать и оценить те совершенно не смешные, и вполне уместные для окружающих реплики. Услышать, понять и покатиться от хохота...