- Мне пора в дурдом?
- Давно пора. Только не сейчас. Во-первых, уже поздно, а во-вторых, ты мне не нужен в обездвиженном и седированном состоянии.
- Я тебе нужен? Тебе? Я?
- Ты у всех своих предполагаемых галлюцинаций напрашиваешься на лесть?
- Нет, только у таких внушительных.
- Ответная лесть тебе не поможет. Тщеславие - грех.
- Я же шучу! Юмора среди смертных грехов точно нет!
- Я знаю. Иначе не шутил бы в ответ. Но ты действительно нужен, хотя и не мне...
Мимо них прошла женщина, и замешкавшись, достала из кошелька пятидесятирублевую купюру. Пряча глаза, она торопливо опустила ее перед собеседником Артема и поспешила прочь. Проводив ее глазами, Артем поинтересовался:
- Каким она тебя видит?
- Безногим ветераном Чечни лет сорока пяти. В засаленной «горке» и тельняшке, с надписью на картонке: «Я воевал за Вас».
Голос вояки стал медленным и очень тяжелым. Артему показалось, что он услышал в нем одновременно свист падающих мин, трескотню автоматов, отчаянные крики, шепот умирающих, молитвы, рыдания и еще много-много другого.
- Ей зачтется?
- Обязательно. Ты ведь и так все это знаешь. Зачем спрашиваешь?
- Ну, как же... Когда ты говоришь с Богом - ты верующий. Когда Он - с тобой...
- Вот богохульство - точно грех. Как и провокация тщеславия. Юмор - действительно хорошая защита от страха. Настолько боишься?
- Есть немного. Что, уже все?
- Нет. Если бы так - за тобой пришел бы тот, с кем ты по утрам здороваешься первым. Это его епархия. Но с риском для тебя это действительно связано.
- Прямо классическое начало кассового фантастического боевика.
- Посмотрел бы?
- Безусловно.
c4
a6
Пулемет стоял в углу кухни, рядом с гитарой и мешком сахара. На столе дымился чай. Гость сидел в кресле, а по нему самым бесцеремонным образом лазали и прыгали дети. Детям было весело.
- То есть, ты хочешь сказать, что все эти годы шаманил свои шаманства, и теперь твой психоз, в виде архангела Михаила, сидит перед нами. И у него есть для тебя спецзадание, на котором тебя могут убить, а нам - нужно ждать, надеяться и верить. Очень клево. Прямо в твоем духе. Мне детям потом что рассказывать? Что папа прошел «Дьябло II» и не удовлетворился результатом?
София - супруга Артема - выдержала паузу, отпив чаю.
- А я играл в «Дьябло»! - радостно сообщил с шеи вояки шестилетний тезка гостя. И я тоже хочу на спецзадание с папой! Я хочу быть варваром! Хотите, я крикну, и вы убежите?
- Нет. И к твоему вопросу, Соня, это тоже относится. Я сам в афиге.
- Что-то не похоже. Хотя, конечно, звучит все очень круто, но мне от этого не легче.
- Все не совсем так. Во-первых, я ему должен...
- Еще лучше... Кому ты еще должен?
- Во-вторых, его просьба относится к не вполне привычному тебе жизненному опыту. Никто демонов из крестообразного дробовика мочить не собирается...
- ...А я хочу мочить демонов из дробовика! Пап, у тебя же есть дробовик!..
- ...Давай я тебе все объясню, как смогу, а ты послушаешь.
- Уж будь любезен. И заодно, объясни почему целому архангелу, который, как известно, низверг самого Дьявола в преисподнюю, понадобилась помощь инженера-строителя. Причем именно моего мужа, и отца двоих маленьких детей.
- Существа вроде него - это, как бы попроще сказать, сфокусированные идеи. Некие принципы. Вот ты видишь его в кольчуге и с огненным мечом, как описано в Библии. Это потому, что в твоей голове есть некий образ, соответствующий его внешности. Для меня - он плечистый вооруженный солдат, потому что его суть резонирует во мне таким образом. Дети, наверное, видят его каким-нибудь супергероем из мультика. Он - суть идеи порядка, проявленной в мужестве, силе, огне и так далее. И таких, как он - много. Каждый - в своей сфере проявления. Ангелы, демоны, прочие. У них свой функционал, отличный от нашего, но связанный с ним.
Представь себе деталь автомобиля. Скажем, шарикоподшипник. И надели его самосознанием. Это - человек. Он понимает, что он зачем-то создан. Он инстинктивно чувствует, что играет какую-то роль в мире вокруг. Притом он уверен, что роль существенная. Все вокруг него говорит об этом. Он понимает, что без него машина сломается или будет ехать плохо. Понимает, что от него частично зависят другие детали. И даже, немного, водитель и пассажиры. Так же он видит, что есть детали более и менее важные, чем он. Но он понятия не имеет (и не может иметь) куда едет машина, зачем она туда едет, кто сидит за рулем, и какой им от этого резон. И так проходит его жизнь. От установки в механизм автомобиля до поломки и свалки.
- А ангелы - это, типа, водители?
- Нет. - Михаил осторожно снял с плеч девочку. - Ангелы - это, типа, автомеханики.