На этом оба незнакомца, перекинув оружие за спину, отправились к центральному выходу. А я остался посреди изрешеченных пулями и осколками стен святыни. День уже стучался предрассветными лучами в синеву неба. Идея про сто грамм сводила с ума своей притягательностью, но перечить своему спасителю не хотелось. И я не стал. Не свинья же я, в самом деле...
Нужно было ехать. И выспаться тоже не помешало бы, да некогда. Как там люди шутят? «На том свете отоспишься»? Смешно. Ну что ж, мне не привыкать.
Ты знаешь...
Я все боюсь это сказать...
Я был не прав, ты понимаешь?..
Ни кто не в силах наказать
За кровь твоей души
В ладонях...
За запах серы на виске,
За топот в громовой тиши
Погоня...
И за руины на песке...
Прости меня.
Хоть я и знаю, что не время...
И что не сделать шаг назад.
Прости меня.
Пусть это глупо, в самом деле...
Но не спасает личный Ад...
Огня не хватит мне сгореть,
Мне моря мало захлебнуться,
Чтобы в глаза твои смотреть
И знать, что мне уж не вернуться...
Я был у Бога, он сказал:
Ты кайся, кайся - и все будет...
Мне друг мой Дьявол подсказал:
Она тебя уж не забудет...
А я отдал бы рвань души
Я б будущего к черту продал вехи
Чтоб только знать, что Он зашил
Оставленные мной прорехи
Я б радостно умер, родился
И с улыбкою бросился в бой...
Если б знал что есть хоть малейший
Шанс быть снова с...
Глава 10 Гандикап. Гимель. Амбра.
Qg3
Qg
Чай в кружках не остывал. Часы на стене кабинета Владимира Александровича показывали двадцать семь часов, тридцать минут. Свет от лампы с торшером играл на бронзовых подлокотниках. Дым от сигарет, перетекая снизу вверх, формировал на стенах комнаты полупрозрачные колонны, своды, арки с причудливыми барельефами. Беседа текла тихо и размеренно, как Енисей через Сибирь. Джон не мог точно вспомнить тот момент, когда он осознал всю неправдоподобность происходящего, но почему-то ситуация не внушала ему страха. Вообще ему казалось, что он никогда не чувствовал себя так уверенно и спокойно. Настороженность сменилась удивлением. Страх - любопытством. Все происходящее за эти сумасшедшие сутки предстало перед ним в неожиданно новом свете, и даже понимание того опасного положения, в котором он оказался волею судьбы, почему-то не вызывало соответствующей реакции. Словно выхваченная из реальности чьей-то ловкой рукой, комната зависла между двумя ударами часов. И хотя Джон не знал, как все это вообще возможно, он почему-то был уверен, что пока длится Беседа - он в полной безопасности.
- Вы ведь не доктор, правильно?
- И ты не пациент.
Мастер поднес фарфоровую чашку ко рту - очень бережно - и облака сигаретного дыма смешались с паром. Как предрассветный туман на потрескавшемся граните береговой скалы.
- Действительно... Насколько помню - я никогда не ходил по врачам. Душевным, во всяком случае. Правда, вот ведь загвоздка, я почти ничего не помню конкретно. Кроме того, что побывал в ужасном месте, той разборки в придорожном кафе, монстра, и этого странного малолетки, с пистолетами и жутким грузовиком. Короче - у меня проблемы. И мне сказали, что здесь мне смогут помочь.
- Да, но думаю, тебе сказали немного по-другому.
Джон отметил, что чашка с чаем в руке Мастера не издала характерного звука, заняв свое место на миниатюрном блюдце. Собеседник манипулировал предметами с нечеловеческой точностью.
- Сказали, что если здесь не помогут - то не помогут нигде. Но Вы же не врач, на самом деле, вы какой-то волшебник, или что-то вроде того?
- Да, вроде того. Врач по имени Владимир Александрович действительно существует. Насколько это вообще возможно в этом мире. Я иногда использую его тело и это место, чтобы поговорить с людьми вроде тебя.
Темнота за окном стала еще глубже, словно здесь, в этом месте, видимый спектр не ограничивался девятью цветами. Джон попытался объяснить самому себе - как что-то может быть чернее, чем полное отсутствие света, но не преуспел.
- Кто я такой? Чем дальше и дольше я здесь, тем меньше я понимаю. Я в России. Я знаю русский язык, и говорю без акцента. Но думаю на английском. Я знаю, что у меня есть прошлое, и в нем я делал ужасные вещи. Но не помню, какие именно. Даже не знаю, когда именно я их делал. У меня нет дома, по крайней мере, здесь, в этом городе. Я пережил травму? Сбежал из дурдома?
- Да, в каком-то смысле. Из самого жуткого, какой ты можешь себе представить. И самое ужасное, что тебе придется туда вернуться.
- Я это знаю. Почему-то. Это был Ад?
- Да. Ты был игрушкой в чужих безжалостных руках. И ею и остался, просто руки сменились. Ты дважды пересек одну из рек Преисподней. Эту реку не полагается переплывать в обратном направлении. Но когда это происходит - она штопает твое тело, и немного разум. Но она не может ни залечить твоих душевных ран, ни дать тебе покой...