Отсюда - с высоты недостроенной восьмиэтажки, мир смотрится очень даже хорошо. Луна, застывшая от изумления, стыдливо подглядывает из-за облаков. Внизу - город, а вокруг - тишина. До земли еще метров двадцать... И к нотам синтезатора добавляется злой голос вокалиста группы «Хэллоуин»...
Вот другой слайд...
Он дома. Один. Он всегда один, даже если в трамвае. Но сейчас рядом никого нет. Завтра у него вступительные экзамены. Какие? Он не помнит. Кажется история, русский... английский? Он волнуется, волнуются родители. Весь мир волнуется в такт. Как море. Перед ним - окно. За окном - весна. Или осень? Непонятно. Какая разница? Окно слегка запотело, и он пальцем рисует на матовой поверхности то, что сотрет разницу между «завтра» и «сегодня». Чтобы забыть и вспомнить. Забыть, что он может загудеть в армию, и что надо этого бояться. Что завтра будет трудно и страшно, или должно быть трудно и страшно. Забыть, что ему еще столько нужно сделать из того, что он не сделал сегодня до того, как оно стало завтра. Или послезавтра. Забыть, что он много чего и кому должен. Должен окончить институт, и стать порядочным человеком. Должен быть опорой и надеждой своих родителей. Так много разного. И вспомнить. Вспомнить, что все это не имеет никакого значения. Что он один всегда и везде. Что это все часть Бесконечной Игры, в которую он обещал Мастеру никогда не ввязываться. Перед ним - окно. За окном - весна. Или осень? Непонятно. Какая разница? В небе, просачивающемся через стекло, летают птицы. По кругу. Точнее по двум кругам. Или по одному?..
Сверху отлично видно лица людей. Свет фонарей, со всей тщательностью талантливого художника, выводит малейшие морщинки. Зрители замерли в катарсисе. Но Артем не торопится падать...
Другой слайд...
Нога в ботинке опускается в центр лужи, и по проклятому зеркалу идут волны. Он идет по серому асфальту серой улицы самого серого города во всем Сером Мире. Этот асфальт повсюду. Он растет вверх, как мох. За ним не видно окон домов и зелени на деревьях. А где-то далеко-далеко он добрался до горизонта и там смог прорасти до небес. Нога в ботинке опускается в центр лужи, разбивая ее вдребезги. В руке пакет с прахом, завернутым в его собственный саван. За спиной пятиэтажный дом, в котором есть только одна квартира. В этой квартире живет единственная девушка, которой больше нет. Для него, а значит и везде. Он все понимал, он не был глуп, и знал об этом. Так нужно. Ему, а значит всему миру. В голове появилась мысль: «Наверное, мне сейчас должно быть очень плохо... Почему же я ничего не чувствую?». Он бы поддел ногой осеннюю листву, но ее не было. Кажется, это был июль. На него никто не смотрел, он был один. Опять. Снова. Так должно быть, уже должен был бы привыкнуть. Только так. У него не должно быть ничего, чтобы нечего было терять. Иначе он будет слишком тяжел, чтобы ветер Свободы поднял его на своих крыльях. Так должно быть. Вот только почему-то не получалось смотреть вверх. Это было не страшно и даже не тяжело. Но не мог. Просто знал, что он там увидит. Он сделал еще шаг вперед, и разбил еще одно зеркало с отражающимся в нем небом, на сером асфальте которого от горизонта до горизонта простирался рельефный знак бесконечности. В тот день Мастер сказал ему, что он не безнадежен...