Слайд...
Рука падающего сжимается в кулак...
Ну! Уже пора!
Слайд...
- Нет. Стоп.
Горячий чай с волшебным журчанием наполняет синюю кружку. Серебряный челнок дважды пересекает пространство между сахарницей и темным прудом. На темной глади напитка на секунду отражается морщинистое лицо, но оно моментально исчезает в водовороте. В памяти остаются только длинные пряди белых волос, и два темных провала на месте глаз. Бледные пальцы с длинными, но ухоженными ногтями берут кружку. Очень бережно и аккуратно, словно человек боится раздавить ее. Губы - необычно тонкие, с хищными изгибами, улыбаются. А вот обитатели неестественно глубоких глазниц - нет. По такому лицу невозможно отличить ярость от хохота. Рисунок множества мелких морщин выглядит, как разорванный посередине результат творчества паука-абстракциониста. С первого взгляда он похож на ожившую мумию вождя краснокожих, со второго - на последнего джентльмена Викторианской эпохи. Возможно, через сто-двести лет он станет носить джинсы и рваную майку «Арии», но пока на нем элегантный костюм-троечка и лакированные туфли с острыми носами. Плащ и шляпа отдыхают на столе, делая его похожим на закрытый чехлом рояль. Это Мастер. Тот, что без Маргариты.
- Я рад Вас видеть, Мастер. Простите, если побеспокоил.
- Бежишь...
- Может быть. Но я хотел поговорить. Напоследок. Там у меня нет времени, и я восстановил в памяти Ваш последний приход...
- Последний приход - это смерть с косой. Какого черта ты сорвался?
- Я не мог больше. Вы поймите, я не могу жить с Этим.
- Какая жизнь? Что такое жизнь? Я же тебе все объяснял! Ты же все понял!
- Я все отлично помню и понимаю. Но боюсь, не понимаете Вы. Это знание не для людей. Я не представляю себе, зачем Вы возились со мной, втолковывая мне его...
- Я ничего тебе не втолковывал, ты все это чувствовал сам, а я лишь пытался научить тебя жить с Этим. Да ты мог бы...
- Оно выворачивает душу наизнанку! Это больно, понимаете?
- И ты бежишь. Все время бежал. Куда?
- Я пытаюсь уйти от боли в еще большую боль. Есть место - сокровенное место, где нет страданий и мучений. Где каждое слово - правда, ибо там нет причин врать. Монахи и отшельники, верующие и наркоманы знают его. Но каждый находит дорогу туда по-своему. Это цепь. Апатия - страдания - облегчение - надежда - радость - уверенность - спокойствие... А затем - это самое царство нирваны. Такова дорога для всех. Но я знаю другой путь. Единственный открытый для меня. И он ведет по той же цепи обратно. Потому что я знаю - за апатией, за крайней степенью отчаянья, есть серая дверь ведущая в бескрайние поля Безразличия. И если пересечь их бесконечные равнины, можно найти великий обрыв Безысходности. Он возвышается над преисподней, иначе именуемой Землей. И если посидеть на нем, свесив ноги, и покидать камушки Праха в сети Тлена, то там внизу можно заметить медленно плывущее облачко Последней Надежды, и играющие на его краях отблески извечно заходящего солнца Неизбежности. Понять, что твердым оно кажется только снизу, и засмеявшись, прыгнуть вперед, чтобы незыблемый веками воздух Неизменности засвистел вокруг тебя священным ветром Свободы. Только на его крыльях можно попасть в тот волшебный уголок. Это путь от боли к Боли. К таким душевным страданиям, за которыми уже ничего нет, и не может быть больнее и мучительнее. Там мой собственный, персональный рай.
- Это место зовется Адом, дружище.
- Значит там мне место. Там я могу быть счастлив.
- Ты ошибаешься. Счастливым можно быть только тут, на Земле. Счастье, Горе и все остальное - это мирские категории. Просто за матовым стеклом Отрешенности тебе все предстает в розовых тонах. Ты убегаешь в нереальный мир от нереальных проблем. И получается, что ты бежишь в Пустоте.
- И сам я - пустота.
- Если бы...
Глаза Мастера стали темно-синими, хоть это было и невозможно. Сигарета в резном деревянном мундштуке с изображением паука, тлеющая на середине. Пущенный по кругу диск, ни разу не повторивший ни одной песни. Липкая ручка наполовину пустой, или наполовину полной чашки с чаем. Сколько они сидят? Невозможно. Нельзя так думать...
- А Вы знаете... Тут так спокойно. Вы же никуда не торопитесь?
- Тебе знакомо чувство, когда кажется, что все так хорошо, и одна мысль о том, что все это кончится, уничтожит всю прелесть? Настоящее Счастье, как и Настоящее Горе, не могут быть ограничены во времени. Сама суть Бесконечности входит в их природу. И если начинаешь думать о времени в мире, где нет ничего, кроме идей - это заставит его появиться. То есть швырнет тебя обратно в прекрасную сентябрьскую ночь. Один взгляд на часы - путь в реальность. Если хочешь - они за твоей спиной.