14.14 Легкая одышка и звон монет в ушах. Или не монет. Атмосфера под всеми мостами в этом городе одинакова - запах окурков, мочи, и жженых проводов. Арка моста для кого-то станет прямым путем в Ад. Или в Рай. Раненый убийца старался не забивать себе голову такими мелочами. Над головой - машины, а здесь - гулкая тишина. Каждое движение отдавалось на запястье пульсацией - ожог. Третья стадия, пожалуй. Было очень больно.... Надкусив большой палец и вдохнув запах пороха, он с тяжестью завалился на бок. Надо было уходить... А может - нет? Ошибка была допущена, и стоит ли продлевать агонию? Сапер, как известно, ошибается только дважды. Это был его второй раз...
14.15 Под ногой мягко отдавал холодом рельс, над головой - цемент и блоки моста. Терроризм - это тоже искусство. Тут ведь дело не в количестве жертв. Тогда взрывали бы не рынки, а промышленные объекты, скажем, с аммиаком. Трупов было больше в несколько раз. Нужна картина Разрушения. И здесь Джонатан посоревновался бы с Рембрандтом... Мысли громоздились в голове как фигурки «тетриса» на высокой скорости. Боль стучала в ушах и руке. Кто он? Чудовище? Маньяк? Преступник? Самовольная и преднамеренная казнь невинных людей. Людей? Для Джона они - биомусор, набитый в мешки. Который он готов продавать один к ста, или к тысяче, неважно по какому курсу, ради... Чего? Наверное, поздно уже думать об этом. Время прошло. Или пошло? Для кого?..
14.16 Надежда давно ушла из усталого тела, покрытого паутиной дыр от инъекций жидкой удачи. Никто никогда не узнает, что, и ради чего все было. Желание жить... бить... быть... честным (с кем?) редко когда становится понятным. А сейчас это было уже не важно. Он ошибся, и его скорее всего, возьмут. Живым, или мертвым. Он ранен серьезней, чем думал, кровопотеря существенная. Забиться и отлежаться не выйдет, искать докторов, не задающих вопросов, когда тобой занимаются спецслужбы... Это все равно что самому сдаться. Превращаться в пугало на показательном процессе, а потом безвестно сгинуть на этапе? Может лучше здесь? По крайней мере, все будет быстро...
14.17 Гул голосов отвлек Джона от размышлений. Наверху, на парапете, стояла девчонка, держась за забор моста, готовая вот-вот прыгнуть вниз. Самоубийца решила броситься под поезд? Вот так ирония Судьбы... Не поверил бы, если расскажи кто о таком. Интересно, знай она про бомбу, прыгнула бы? Стоит, сомневается. Люди кричат. Джон хмыкнул, зная, что подобное стояние (со-стояние?) может продолжаться часами. Но, неожиданно, на смену ухмылке пришла горечь от странного желания... помочь? Спятил он, что ли, окончательно, от напряжения, стимуляторов и бессонницы? Самоубийство во время теракта? Перегруз смысловой выходит. Он - художник, он не так видит...
14.18 Персонажи продолжали неожиданно выходить на сцену. Из ниоткуда. Рядом появилась женщина. (Женщина?) Скорее девушка, хотя по яшмовым глазам ей можно было дать и семнадцать, и семьдесят один. Лицо слегка пухлое, яркие скулы, уши чуть великоваты, кудрявые черные волосы и... Да. Левое ухо. С ним было что то не то. Но все это Джон заметил уже позже, как и прямой длинный нож в свободно висящих на бедре ножнах. Запах. Этот запах он не перепутает ни с чем. Когда она опустилась напротив него, раненный преступник все понял. Запах свежей смерти. Запах, появляющийся перед разрывом гранаты в окопе, перед последним вздохом старика в захудалой однушке, под шлемом мотоциклиста, на скорости за двести километров в час.
- Узнаешь? - наклонив голову набок, спросила собеседница.
14.19 Джон достал пачку старого доброго «Кэмела» из кармана. Семь бычков и тринадцать сигарет в пачке. «Семь и двенадцать» - подумал он, закуривая черным «Крикетом».
- О да, тебя-то я и ждал.
- Удивлен?
- Испуган.
14.15 Джонатан встряхнул часы на руке. Что-то не так. Подводят. Три года верной службы... Что ж, уйдут в отставку вместе.
Часы показывают правильно, просто есть поверье, что они останавливаются со смертью владельца, - гостья улыбнулась, присев на рельсы.
- Так вот ты какая? Моя личная смерть?
- Фу, как эгоистично. Особенно для тебя.
Самоубийца замерла, уже почти оторвавшись от моста, касаясь парапета лишь большим пальцем левой ноги.
правда, время вперед... Или Жизнь назад?- Спешишь?
- Не особо, - она взглянула на его часы.
- А ты?
Болезненный взгляд Джона упал на старую шахматную доску с почти новой партией, лежащую на канистре. Может, подурачиться? Почему бы и нет...
- Сыграем? На желание?
- Разве только, если оно не будет касаться тебя.