— Почему?
— Потому как это арена! То есть развлечение для зрителей! Если ты не сражаешься, то тебя оствистают и закидают тухлыми овощами, а потом и выгонят с площадки.
— То есть для вас бой здесь. — Обвожу рукой колизей. — Это сражение не по профилю. Все равно, что выпустить баскетболистов, играть в футбол.
— Ага, но мы знали, на что идем, согласились только по причине того, что будем втроем на одного. Так по правде, признай, не будь у тебя блинка, мы бы тебя уработали без вопросов!
— Если бы у бабушки были яйца, она была бы дедушкой! — Скалюсь ему в отет. Но вот беда у меня это получается совсем не так впечатляюще.
— Что? — Он на секунду подвис в раздумьях, потом до него дошел смысл фразы и Грых засмеялся в голос. — А! Бабушка с яйцами, это дедушка! А-а-а-а! Понял! Аха-ха! Это где такие присказки в ходу?
— Я русский. — Эта информация никак никому не поможет меня найти в реале, слишком нас много, в том году перевалило за четверть миллиарда.
— Русский? — Орк замирает, а потом с криком. — Братушка! — Кидается на меня и заключает в свои медвежие объятия.
Пытаюсь вырваться, но понимаю — бесполезно, сообразив, что задыхаюсь, ухожу блинком в сторону.
Грых оказался сербом, немного повернутым на славянском братсве и жутким ненавистником англосаксов. Он попытался и мне промыть мозги, но я ловко соскочил с националистических тем, предложив ему начать тренировки.
В ответ орк заявил, что вначале мы проведем десять боев, по правилам привычной ему арены. Очертили круг по своему диаметру не превышающий тот, на котором дают свои выступления циркачи. И еще он запретил применять «блинк», но и сам обещал не возрождаться.
Первый бой я провел, как хотел, выдержал его удары, а потом под разогнанным КД измордовал чемпиона. Затем Грых проиграл еще бой, а следом еще один.
А потом, все кардинально поменялось. Грозовой Ящер применил рваный ритм, не сливая скилы с долгим откатом в начале боя. Минуту он простоял, а потом просто меня передамажил. И понеслась карусель моих проигрышей. Пришлось и мне уходить от шаблонного поведения. Прошли целые сутки, прежде чем я начал интуитивно понимать бой. Грых был странным учителем, он ничего не объяснял, ни о чем не спрашивал. Он просто бил и бил, предоставляя мне самому искать решение. Долгое время ничего у меня не выходило. Но постепенно я учился применять скилы вразнобой. Не опираться на расчет и холодную математику оптимальных ротаций ударов, а действовать иначе, совершенно не так как считал ранее правильным. Например, плевать на сиюминутную выгоду и искать выгоду стратегическую. Именно так я и победил на тридцатом часу наших поединков, заставив орка израсходовать весь свой дух, после чего легко с ним справился. Еще через час я справился с чемпионом, сбив ему каст длительного скила и воспользовавшись заминкой обрушил такой град ударов на него, что он его не выдержал. Затем торжествовал идеально проведя ротацию выскоуровневых ударов. Четвертая победа заключалась в том, что я повесил на Грыха максимальное количество возможных дебафов и не давал их ему сбросить, вовремя их обновляя. Но все равно эти победы были редки. Стоило мне придумать что-то, как после проигрыша Ящер тут же находил противоход моей тактике и одерживал новые победы. Так продолжалось долго, пока на меня не нашло просветление, не знаю как назвать это ощущение иначе. Я просто начал ощущать бой, видеть его рисунок, слышать странный, пробирающий до самых костей ритм поединка. В очередном бою я запел:
— О-о-о-о-у! У-у-у-а-а-а-р-а-а!!!
И размазал орка буквально тонким слоем по все всей площади очерченного круга.
— Наконец-то! — Взревел Грых, возрождаясь. — Я же говорил, ты орк в душе! Теперь сражаемся в полную силу. Я с возрождением, ты с блинком!
Мы разошлись в разные стороны. Встали в боевые стойки и песнь полилась из меня сама собой:
— О-о-о-о-у! У-у-у-а-а-а-р-а-а!!!
В ответ, песок арены взлетел вверх, от нечеловеческого рева:
— Лок-тар Огар!!!
И мы сошлись в поединке, который еще не видел этот мир в исполнении детей богов. Два чемпиона, два просветленных боем. Моя песня, мой шедевр ритма, безжалостно рвался боевой яростью и напором зеленокожего. Его боевое безумие, кружилось, оплетенное моим пением. Мы были почти равны, почти, но я был лучше и победил.
Едва орк упал сраженный на песок колизея, как мы услышали звучные хлопки в ладоши.
— Браво! — Донеслось с трибун.
На местах для зрителей сидел гигант, ростом в десять метров и настолько толстый, что было не понятно, как он может передвигаться. Его глаза были настолько масляными, что смотреть в них было физически неприятно и противно.