— Служу России, — но выпрямиться и щелкнуть каблуками уже не сумел, потому как после «парада» казаки отпаивали Веньку народным лекарством, не жалея дедовских настоек. Многих конников те пулеметы могли порезать, в струю попал Вениамин, опрокинув многоумные расчеты петлюровского фортификатора безумной отвагой.
Дикая Дивизия до темноты овладела правым берегом. Овладела во всех смыслах, восстановив против себя и обывателей тоже. Ночью поспать не удалось; поняв это, Мамантов не стал прерывать бой, велел только ежечасно переменять атакующие войска, не давая защитникам продыху. А в глухую заполночь, когда уже весь город исходил криками, освещался пожарами, крупно дрожал от выстрелов как изнасилованная ротой женщина, Мамантов направил две конные бригады выше и ниже по течению, искать переходы по льду на ту сторону.
— Неча лбом упираться, — пояснил он командирам бригад, — кавалерийская дивизия действует, как вода. Где дырочка случись, там и мы. А зубы об городские фортификации стачивать не след. Оставляйте славу пехоте!
Расчет сработал превосходно: почуяв казаков за спиной, на левом берегу Днепра, гарнизон Кременчуга утратил остатки храбрости, превратился в толпу и разбежался кто куда, забыв даже подорвать вполне грамотно заминированные мосты. Только тут Мамантов прекратил насилия и грабежи Дикой Дивизии. Ради острастки даже велел казнить каких-то джигитов с откровенно лопающимися от награбленного переметами. Сам природный казак, Мамантов знал прекрасно, что послать в родную станицу телегу-другую с трофеями — святое право, за него люди жизнью рискуют. Не все же такие идейные, как черт-прапорщик, ударивший строевым по «пулеметен-штрассе» с гольным револьверчиком в руке.
Но Врангель старательно вложил грабителю-казаку в голову, что каждый час большевики поднимают по мобилизации еще сотню, две, пять. Что там, на севере, каждый день получает винтовки новая рота, каждую неделю новый полк или даже бригада занимает места в теплушках. Что Брянский завод каждые три дня выводит новую бронеплощадку, а каждую неделю — новый бронепоезд. Весь расчет Зимнего Похода строился на скорости, скорости и только единственно скорости.
Вот почему Мамантов разбил с досады дорогущий английский бинокль, завидев далеко впереди цепочку всадников в припорошенных белым снегом суконных шлемах- «буденновках». Несомненно, краснюки! Разведку Крым еще пока мог оплачивать хорошую, да и ставили ее мастера своего дела, царские генштабисты, царские же сыскари, и уж образцы формы они добыли.
— Ништо, краснопузые, — процедил казак сквозь зубы. — И мы еще кой-чего не разучилися…
Карта Мамантову не требовалась: выпускник Николаевского Высшего Кавалерийского привык перед выходом на театр запоминать обстановку, и теперь легко удерживал в уме все нужные цифры. Сейчас же полетели гонцы к Врангелю и Григорьеву: хватит щупать кур и раскладывать на снегу жидовок. Врангелю идти на Канев, Григорьеву на Киев. Все переправы разом ни самостийники, ни краснюки не прикроют; а растянут силы — так белым того и надо.
Затем генерал Мамантов приказал выслать широким фронтом Дикую Дивизию: пусть наведет шороху. Пусть хоть всю Слободскую Украину выжжет — главное, ослепить разведку красных. Пускай они ждут удара на Полтаву и гадают о численном составе Зимнего Похода. Сам же Крымский Дракон, ободрав чешую и почти развалив брюхом несчастный Кременчуг, поворотил на север.
Путь вдоль замерзшего Днепра для большого войска непрост. Мамантов на то и полагался, что, не пройдя разведкой завесу Дикой Дивизии, красные окопаются поперек дороги Хорол — Миргород — Гадяч. Вот и пусть клацают в окопах зубами: Мамантов же ударит на Канев, где соединится с Врангелем, оставит обмороженных и раненых, пополнится конницей и пойдет на красных уже соединенным кулаком в пятьдесят-пятьдесят пять тысяч; этому не сможет противостоять вся Красная Армия, а не то, чтобы одна Первая Конная.
Сколько успели поставить в строй сами большевики, генерал знать не мог: система шпионов поставляла информацию полную и разнообразную, только не срочную. Самую легкую радиостанцию того времени перевозили на трех двуколках и часа два собирали-настраивали перед сеансом. Поневоле вся связь от агентов была письмами, закладками в условленных местах. Срочнейшие и важнейшие донесения передавались, как при Донском и Мамае, курьерами. А курьер-одиночка лакомая добыча что для Дикой Дивизии, что для конных чекистов.