— Господин штабс-капитан, вы мне хоть как обстановку обрисуйте. Не буду я вслепую решать.
— Что тут решать, поручик! Драться надо! Иначе нас большевички запроторят на такую каторгу, что Нерчинск раем покажется. Эти… — штабс презрительно махнул рукой на попутчиков, — уже сдались. Вот увидите, через неделю или две они в красную армию запросятся.
— И что, их так вот запросто примут?
Штабс пожевал растрескавшимися губами:
— А что не принять? Война гражданская. Много людей на обеих сторонах отметились. Главное, где кормят.
Пользуясь тем, что возница — мобилизованый селянин — разговаривать не мешал, штабс-капитан начал рассказывать о ходе войны:
— Врангель заперт вокруг Канева. Он там окопался знатно, краснюки его так и не взяли. Улагай и Дикая Дивизия с остатками казаков Мамантова сидят южнее, в Кременчуге. Но вокруг Канева и Кременчуга повсюду «зеленые», это люди атамана Григорьева. Ходит слух, что самого Григорьева этот Махно зарубил, говорят — царскую дочь не поделили. Но все слухи, достоверного ничего. Я служил у Врангеля в шестом драгунском полку, григорьевскую мелочь мы гоняли в хвост и гриву. Месяц назад большевики взяли Киев. Только черт знает, как им это удалось. Опять же, поговаривают, что Махно предал Григорьева и сдал Киев краснопузым, и это сделали даже два месяца тому, под Рождество, а только сейчас объявили открыто… Словом, северная Украина теперь вся красная.
Капитан утер слезящиеся под ветром глаза, зевнул от холода, но все же продолжил рассказ, греясь одной беседой со свежим человеком:
— Последствия вышли те, что большевики подали помощь венгерскому восстанию. Ведь мадьяры еще по осени учредили у себя республику. Когда мы с Врангелем брали Одессу, как раз у них началось. Румынскому королю венгерская свобода под боком не понравилась. Король Михай уже почти сформировал экспедиционный корпус…
— Румынский экспедиционный корпус, — просмаковал Вениамин каждое слово. — Цыганская интербригада… Как звучит, а?
Штабс-капитан одобрительно подмигнул:
— Так и выглядит. Пока ромэ собрали все свои шали с лентами, пока начистили все колокольчики на сбруе — большевики призвали венгров, служивших в ихней красножопой армейке, да и загнали чохом в «ридну мадьярщину». Ведь после захвата красными Ровно и Тарнополя, между Украинской и Венгерской совдепиями появилась общая граница: от Мукачево и на Дебрецен.
Телега подпрыгнула. Вениамин поглядел в небо, представил себе карту. Штабс-капитан выдернул соломину из подстилки, пожевал, вздохнул:
— Признаюсь честно, буденновские рубаки уже почти догнали казачков, так что теперь цыганские освободители не управятся. И немцев уже не позвать на помощь, немцы сами теперь краснее земляники… Главный в мадьярской помощи Лайош Виннерман, а это черт изрядный. Один раз мы встретились под Белой Церковью, с преогромным трудом опрокинули его «красных гусар». И то, гнать и изрубить не удалось: бегущие краснюки завели нас под пулеметы. Научились у наших же казачков, будь они неладны. А второй раз, уже под самым Каневом, в Масловке, мадьяры нас раскатали, что господь утконоса. Там-то меня в плен и взяли…
Махнув рукой, капитан запечалился. Пропустив очередной обход, сплюнув как бы на дорогу, но вслед конвоиру, штабс-капитан поглядел в небо.
— Ах, поручик, что это была за битва! Подошли наши тяжелые пушки… Если вы и правда у Слащева служили, то их знаете.
— Как же, знаю. Морские двенадцатидюймовки «Арахна», «Тарантул» и «Ананси». Но, когда я валялся в госпитале… — подумав, огнеметчик решил про знакомство с красным командиром бепо «Мордор» не рассказывать, продолжил обтекаемо:
— … Слышал раскаты. Думаю, у красных нашлись не хуже?
— Не то слово. «Большевицко-жидовские бляди», Брянская Железнодорожная Бригада. Так ладно бы сами пушки. Но куда денешься, если у нас на всю армию после зимы три аэроплана, и те — собранные из лоскутьев «фарманы». А у большевиков на каждое орудие приходится собственный самолет-корректировщик. Да и радиотелеграфные аппараты прямо на огневых.
— Железнодорожный транспортер — здоровая штука, уж рацию-то поднимет.
— Понятное дело, поднимет. Но только где нам взять рацию? Большевикам немцы помогают, культурная нация, хоть и гунны. А нам кто? Англичане, сволочи, вовсе бросили. Глядя на них, и лягушатники нос воротят… Что же, наши пилоты посовещались и одного красного «Птерозавра» все же обрушили. Был такой пилот, Сашка Прокофьев. Одноногий, а какой храбрый! Он взлетел на своем «Фармане», да большевицкой сволочи прямо в лоб и влепился…