Венька шагал, поглядывая на скрипящего зубами штабс-капитана. Почему-то настроение поднялось: то ли от наивного плутовства красного конвоя, приземистых, стриженных «в кружок» местных мужичков, обитающих словно бы на противоположном полюсе от христопузого комиссара-фанатика… То ли от ощущения причастности к общей задумке.
То ли потому, что в этой задумке не предполагалась итогом ничья смерть.
— В этой задумке не предполагалась итогом ничья смерть… — Уинстон Черчилль обошел по кругу выставленную на столик модель угловатой стальной лягушки, накрывшейся как бы щитом от стрел. Под щитом лягушки скалила игрушечные зубки толстенькая резиновая змея, хвост которой падал с демонстрационного столика.
— Напротив, — Черчилль потер виски, — замысел в основе лежит благородный. Сберечь жизни шахтеров, так?
— Именно, сэр, — главный разведчик Британской Империи, капитан уже первого ранга Мэнсфилд Смит-Камминг, переступил тяжело, бухнув о паркет наконечником трости, вынул карандаш и позвенел им по металлической лягушке:
— Это механизированный проходческий щит, он управляется по проводам. Вот это, — карандаш защелкал по игрушечным зубкам змеи, — фреза, движимая гидромотором. Жидкость, понятно, поступает по шлангу.
Разведчик невежливо наступил на свисающий хвост.
— А это временная кровля забоя, — карандаш звякнул о воздетый к небу щит, — поддерживаемая обычным гидравлическим прессом, только давящим в зенит, не в надир. Мы вполне можем это использовать на шахтах… Э-э, на государственных шахтах, сэр. Для частных компаний, особенно сейчас, в послевоенную депрессию, установка дороговата.
— Но, Смит, мы имеем уже реальную машину, блестяще выкраденную вами у большевиков. Не сказки о невидимом линкоре и фантастических цеппелинах. Макет будет превосходно смотреться завтра в Палате. Отчего же вы невеселы? Не рулонный газон, в конце-то концов!
Черчилль еще раз обошел столик, заставляя слабо хрустеть безукоризненно полированный паркет. Капитан Смит переступил с ноги на ногу и еще тяжелее оперся на трость. Черчилль посмотрел на разведчика снизу вверх:
— Между прочим, Смит, нет ли у вас еще какого-нибудь «рулонного газона»? Чего-нибудь этакого пикантного, этакой «одноногой собачки», чтобы отвлечь внимание писак и публики?
— Есть, сэр. — Просоленный капитан стремительно покраснел. — Но изобретение до того скандальное, что как бы не сорвались с цепей феминистки всей Империи.
— Даже так? И что же это?
— Сперва, сэр, мы полагали, что это стельки. Обычные теплые стельки для зимы. Пакет из хорошей бумаги, ваты определенного состава…
— Который наши химики, конечно, не смогли повторить?
— Отчего же, мы даже аналог разработали. Но, сэр…
— Черт побери, впервые вижу капитана, мнущегося, как девица на выданье.
— Сэр, я могу полагаться на ваше слово?
— Да-аже та-ак… — Черчилль обошел застывшего разведчика, разглядывая, словно впервые видел, и приказал:
— Докладывайте!
— Это прокладки, разработанные для применения женщинами. В те самые дни, сэр. Немокнущие стельки — побочный эффект.
Черчилль остановился. Повертел головой. Отошел к выстроенным вдоль стены креслам и жестом приказал разведчику сесть рядом. Протянул руку за борт пиджака, вытащил плоскую фляжку, отвинтил колпачок. Глотнул сам и протянул капитану — тот, без лишней скромности, высосал чуть не половину.
— Простите, сэр.
— Пустое… — однако же, флягу Черчилль прибрал и спрятал. — Итак, у нашего визави есть законченный образ культуры. Некий завершенный проект цивилизации, проработанный во всех своих частях, от проходческих щитов до женских интимных мелочей… Чем дальше, тем больше я сомневаюсь в его инопланетном происхождении.
Разведчик открыл рот, но Черчилль остановил его властным жестом:
— Если вы скажете, что вам ради этих… Стелек, будем называть их так… «Пришлось немного пострелять», мне придется немного выгнать вас в отставку. Ничего личного, Смит.
Смит невесело усмехнулся:
— А если не ради стелек?
Поднявшись, Черчилль грузно прошел к столу с картами России — в громадном кабинете хватало места для карт всего мира, ибо по всему миру раскинулась Британская Империя, и везде, в каждом уголке земного шара, у нее имелись те самые интересы, кои неизменны и вечны.
— И наш долг следовать им… — пробормотал Черчилль, затем в полный голос велел:
— Докладывайте!
Смит постучал карандашом по карте:
— Досточтимый сэр, большевики разительно переменили образ действий. Если в прошлую зиму отряды Красной Гвардии производили бессистемные набеги в поездах, и так же легко сдавали позиции, прыгая на сто миль туда-обратно, то зимой восемнадцатого-девятнадцатого Москва проводила в каждый момент времени лишь одну операцию. На всех прочих фронтах в это время большевики прекращали атаки, не размениваясь на булавочные уколы и не расходуя людей в бесплодных победах. Практика сосредоточенных ударов привела к тому, что на сегодня, первое апреля девятнадцатого, Совнарком контролирует северо-европейскую часть бывшей Империи, на востоке — до Урала.