Первый Лорд Адмиралтейства — сменивший Черчилля сэр Эрик Гиддс — поднял руку, и докладчик приостановился. Сэр Эрик прокашлялся и сказал:
— Выходит, союз «Россия-Германия» де-факто реальность, вне зависимости от власти в Германии, вне зависимости от подписанных бумаг?
— В Москве открыто говорят о «союзе побежденных» и грозятся учинить против нас «Анти-Антанту», — главшпион прикрыл светлые глаза.
— Но позвольте продолжить. Во-вторых, как нетрудно догадаться, наркомат распространяет эту самую информацию. Московская бумажная фабрика работает круглосуточно. Там производят отличный белый лист. Понимаете, джентльмены, когда декрет нового правительства или какая-то жалкая агитка выпускается миллионным тиражом на бумаге, превосходящей качеством деньги старой власти, одно это уже весомая агитация.
— Платят рабочим этой образцово-показательной фабрики… Чем?
— Отчасти царским золотом, отчасти продовольствием, — сэр Мэнсфилд любезно улыбнулся:
— Таких опытовых фабрик у наркомата информации более десятка. Но позвольте мне двигаться по порядку. На заседаниях Совнаркома теперь принято докладывать в четкой последовательности: еда, одежда, жилище, транспорт, связь. Одни лишь военные вопросы по самой своей природе идут безотлагательно, в самом начале. Мои агенты сообщают, что время среднего заседания сократилось вчетверо, а склоки практически закончились. Одно это служит несомненным доказательством успешности нового наркомата. Корабельщик, присутствуя на многих совещаниях, немедленно представляет любые справки, прямо на ходу мгновенно — так и докладывают, «мгновенно», делает любые расчеты.
— И те, которые не могли быть предсказаны заранее?
— Я велел моему человеку задать Корабельщику задачку из нашего плана грузоперевозок на линии Галифакс — Бристоль, разумеется, не называя сами порты. Чертов ублюдок рассчитал все в уме за несколько секунд и вычертил график — от руки, но ровно и без единой ошибки в цифрах. Под графиком Корабельщик на английском приписал привет сэру Уинстону, так что человека мне пришлось отозвать.
— Но чекистам Корабельщик вашего человека не сдал?
— Сдал бы, думаю, если бы еще где увидел. Просто человек опытный, не дожидался. Вот сия историческая бумага, — сэр Мэнсфилд помахал белым листиком, — кому интересно, взгляните.
Лорды зашушукались, передавая почеркушку друг другу. Главшпион продолжил:
— В-третьих, наркомат информатики организовал множество конструкторских бюро. Как открытых — отчеты об их деятельности сейчас вам раздаст мой секретарь — так и, что намного интереснее, закрытых.
Лорды замолчали, снова подняв лица. Разведчик усмехнулся:
— В Москве это сейчас называется «молиться Марксу». Некая группа инженеров и техников добровольно уходит от мира в один из двенадцати взятых под это дело монастырей. Монастыри обильно снабжены всевозможными книгами, чертежными досками, сборочной мастерской, лабораторной посудой и так далее. Монахи кормят инженеров, те же заняты исключительно поставленной задачей. До разрешения задачи никто наружу не выходит.
— И что, у них получилось выдумать что-то сложнее изогнутого ломика? — сэр Эрик не скрыл иронии.
— А они в самом деле добровольцы? — одновременно спросил Черчилль тихим напряженным голосом, глядя в стол. Главшпион ответил обоим:
— Судя по тому, что выполнивших задачу встречают с оркестром, говорят речи, награждают особым знаком… Наш человек украл один знак с фабрики, где их производят, вот он…
Алая эмалевая звездочка с цифрой «1» пошла по рукам.
— … То дело это в самом деле добровольное. Что же до результатов, то здесь все очень странно.
Их Лордства с удивлением заметили: шпион — главный шпион Британии, которому по должности полагалось бы видывать и крота в кальсонах, неожиданно смутился.
— Итак, два монастыря задачу не выполнили. Однако, неудачников не наказали. Оплатили время по ставке обычного инженера и даже вручили знаки — тоже звезды, но синие. Я так понимаю, утешительный приз первопроходцам за храбрость.
Черчилль кивнул уже откровенно угрюмо:
— Так я и предполагал.