…Отец Инны, Игорь Летрих, происходил из старинной семьи давно обрусевших немцев и считался одним из лучших геологов в СССР. Инна была единственным ребенком в семье, и к моменту ее рождения отец уже руководил подразделением одного серьезного института в Ташкенте.
Помимо вопросов геологии институт занимался еще и закрытыми разработками. Молодой доктор наук часто брал жену и маленькую дочку в командировки, и к 10 годам Инна объездила с отцом всю Среднюю Азию. А в 1955 году во время одной из дальних командировок Игорь Летрих скоропостижно скончался от инфаркта.
– Знаете, Алик, – говорила Инна, – я никогда не верила, что папа умер своей смертью, да и мама до самого последнего дня говорила, что его убили. Папа был очень здоровым человеком и никогда ни на что не жаловался. Он мог день напролет ходить по горам с тяжеленным рюкзаком за плечами, потом весь вечер собирать дрова для костра и целую ночь поддерживать огонь, чтобы нам с мамой было уютно.
– Мы часто спали не в палатке, а просто завернувшись в одеяла – земля теплая, сухая, в небе звезды величиной с кулак, цикады поют… А какие там запахи! Знаете, как пахнет цветущая дикая маслина? Сладко-горький ночной аромат, такой ни одному парфюмеру в жизни не воспроизвести, да это и к лучшему – потому что обязательно должны быть вещи, не поддающиеся подделке! Да… В общем, лежишь, пьешь воздух, перемигиваешься со звездами и чувствуешь, как тебя переполняет ощущение счастья – еще немного и что-то большое и теплое лопнет внутри и рванет наружу.
– До сих пор помню, как перед тем как заснуть я поворачивалась на правый бок и клала под щеку ладонь, и как чудесно эта ладонь пахла дымом кизиловых дров и теплой, прогретой за день солнцем землей… Я, знаете ли, могу запросто забыть черты лица, но вот запахи, как и слова с именами, запоминаю навсегда. Часто я даже думаю не словами, а образами, навеянными запахами. Забавно, правда?
– Что-то тянет меня сегодня на лирику, – засмеялась Инна и щелкнула зажигалкой. Это была Zippo, отличная вещь, хотя несколько крупноватая для женщины.
– А я ее люблю, – сказала она, перехватив мой взгляд. – Знаете, сколько ей лет? Я ее у фарцовщика купила, когда еще студенткой была. За бешеные по тем временам деньги. Настоящая, американская. Не Китай, как все сейчас. Вы же помните, мы все бредили джазом, Америкой, которая была для нас символом свободы. Хоть как-то приобщиться к свободе и той недоступной жизни тогда можно было через каким-то непостижимым для нас образом попадавшие в Советский Союз предметы – тряпки, пластинки или вот зажигалки, как у меня… Но к Америке мы еще вернемся.
– Да, я о папе говорила. Это случилось в горах на границе Киргизии и Китая, куда папа выезжал особенно часто. Что-то они там все время искали, сначала я думала, что золото, уран и редкоземельные металлы, которые намного дороже золота. Уран в тех местах в свое время тоже папа нашел, только шахты потом закрыли и добывать стали в Казахстане – открытым способом, а не шахтным, как в Киргизии. Что, как вы понимаете, намного дешевле. Но первая советская атомная бомба, была сделана именно из киргизского урана.
– Так вот, как я поняла позже, папа занимался не только поисками золота и урана. Нам потом сообщили, что у него случился сердечный приступ, но это официальная версия. Членов экспедиции было человек десять, и был среди них один сотрудник, с которым папа хоть и не дружил, но отношения поддерживал хорошие. Интересная деталь: в тот раз в Киргизию не поехали те, с кем папа обычно ходил в экспедиции – только тот сотрудник, который, наверное, не числился, где надо, как папин друг. Спустя много лет, уже при позднем Брежневе, этот человек нашел нас с мамой в Москве.
– Он сам позвонил и сказал, что хочет навестить нас. Мама его звонку не очень обрадовалась, она решительно отсекла все старые папины связи, думаю, ей было просто тяжело общаться с этими людьми, какими бы хорошими они не были. Но этот человек, как я уже говорила, не был папиным другом. Он заехал всего на полчаса, привез цветы и коробку конфет.
– Потом, помню, было неловкое чаепитие – с сосредоточенным отпиванием раскаленного чая, который никак не желал остывать, и плавящимися в горячих пальцах конфетами. Наш гость некоторое время ходил вокруг да около, а потом прямо сказал, что, по его убеждению, отца убил кто-то из членов экспедиции, и он даже догадывается, кто именно.
– Дело в том, что в состав экспедиции незадолго до отъезда были включены двое никому незнакомых людей, которых руководство института представило московскими коллегами. Обычные люди, ничего особенного. Пришли словно ниоткуда и ушли в никуда. Оба они были рядом с отцом, когда с ним случилось то, что назвали сердечным приступом. Пил человек чай из кружки и вдруг схватился за сердце и завалился набок. Кстати, первую помощь ему тоже пытались оказать эти двое, но, естественно, безуспешно.