– А почему вы так уверены, что ваш отец утаил какие-то результаты своих исследований? – спросил я.
– Конечно, утаил. И не какие-то, а самые важные! – сказала Инна торжествующим тоном. – А уверена я по следующей причине: если бы это было не так, то результаты проведенных испытаний были бы куда более обнадеживающими.
– Вы хотите сказать, – произнес я недоверчиво, – что в СССР проводились испытания сейсмического оружия? Что были искусственно созданные, направленные на конкретную цель землетрясения?
– Конечно. Но, повторяю, испытания проходили не совсем удачно. То есть воздействие было, но точность нанесенного сейсмического удара никуда не годилась. Но зато – при полной секретности и без всяких утечек информации! Ну кому пришло бы в голову связывать подземный ядерный взрыв (поскольку такие взрывы однозначно фиксировались в других странах, скрывать их не было смысла, и они легко сходили за обычные подземные испытания ядерного оружия) где-нибудь на Ямале с землетрясением, случившимся спустя неделю в Закавказье?
– Вы хотите сказать… – начал было я, но Инна меня перебила.
– Я хочу сказать только то, что абсолютно убеждена в искусственном характере нескольких конкретных землетрясений, вот и все. Я не участвовала в непосредственном осуществлении экспериментов, этим занимались военные, но, зная теоретическую часть подготовительных работ могу с высокой долей вероятности предположить, где и по какой причине тряхнуло.
– Вы говорите, что эксперименты были не очень удачными, – продолжал допытываться я, – то есть удар направляли в одну сторону, а трясло совсем в другой?
– Совершенно верно. Только я бы не сказала, что совсем уж в другой стороне. Нет, направление в принципе выдерживалось, но эффект ощущался порой в тысячах километрах от цели. Это, кстати, и послужило одной из причин фактического свертывания программы в России. После одного такого опыта должно было тряхнуть в постсоветской республике, а вместо этого стихия обрушилась на одну уважаемую страну, имеющую к тому же очень сильную армию. Конечно, никто ничего не заподозрил, но все-таки…
– Не заподозрили до поры до времени, – сказал я зловещим голосом. – Как говорят немцы, что знают трое, знает свинья. Нас уже двое, и я очень сомневаюсь, что то, о чем вы мне сейчас говорите, не известно кому-то еще. И я теперь понимаю, почему вас здесь держат. Очень правильно, между прочим, делают.
– Злой вы, Альберт Эдуардович! – засмеялась, ничуть не обидевшись, Инна. – Можете, конечно, мне не верить, но все, что вы сейчас услышали, я рассказала вам первому. Ну, почти первому. Короче говоря, второму. А вот то, что я собираюсь сейчас сказать, будем знать лишь мы двое. Никакого третьего и никакой свиньи. Только вы и я.
– Весьма польщен, – мои страх и беспокойство куда-то исчезли, им на смену пришло пьянящее чувство куража. – Хотел бы я знать, где этот счастливец, удостоившийся чести такой вот, как сейчас, беседы с вами? Закатан в асфальт, стал частью бетонной опалубки, задавлен поездом, зарезан в пьяной драке, укушен бешеной лисицей, изнасилован насмерть маньяком в лифте?
– Однако, у вас и фантазия! Но, во-первых, не счастливец, а счастливица. А во-вторых, не укушена, не задавлена, не заасфальтирована и, насколько мне известно, даже не изнасилована. В настоящее время проживает в городе Сакраменто, Калифорния, Соединенные Штаты Америки. В далеком прошлом – моя хорошая подруга, которой, собственно говоря, я и обязана своим нахождением здесь.
– Ага! – каркнул я злорадно. – Смоталась в Штаты со всеми вашими идеями и тетрадками, а предварительно пристроила вас сюда? Женская дружба, ясное дело. И чего же вы теперь хотите от меня? Чтобы я слетал в Калифорнию и восстановил справедливость?
– Нет, ну и злюка! Не в Калифорнию, можно гораздо ближе. На любой из морских или горных курортов, по вашему выбору, но только не в России. Судя по цвету вашего лица и особой ядовитости суждений, вам давно пора отдохнуть. Что скажете?
Я раскрыл было рот, чтобы ответить как можно более достойно, но не нашел подходящих слов и поэтому не сказал ничего. Она издевается надо мной, вот что. Все эти россказни про убитого сталинскими сатрапами гения-отца, про сейсмическое оружие и про неизлечимую болезнь – обычный розыгрыш, придуманный для развлечения. Особо изощренный способ убить время. Как хорошо, что я с самого начала изображал недоверие!
– Я очень ценю вашу сдержанность и терпение, Алик, – словно догадавшись, о чем я думаю, сказала Инна. – Потерпите еще немного, я уже скоро закончу. Вот тогда и обсудим наши с вами дальнейшие действия, если, конечно, у вас будет желание что-либо обсуждать.