– Я ее сначала и не замечал даже, ну, может, встречал пару раз в баре – она раньше там кофе пила, пока не высвистала себе компанию в твоем лице. Но обо всем по порядку…
Рассказывая, мой бывший (или все-таки не бывший?) шеф не забывал жадно выпивать и закусывать, время от времени бросая на меня быстрые взгляды.
– Так вот в этом баре долбанном все и началось. Я мимо проходил, а она меня из-за своего столика окликнула. Простите, говорит, я на вас давно внимание обратила, позвольте отнять у вас несколько минут. Ну я и позволил. Помню уставилась мне прямо в глаза и давай петь. У вас, говорит, властное выражение лица – сразу видно, что вы привыкли, чтобы вам подчинялись. Вы, наверное, владелец этого заведения? Нет, говорю, что вы! Просто старший смены охранников. А самому-то приятно, сам понимаешь! А она продолжает: значит, раньше командовать доводилось, и лицо у вас такое загорелое – вы не капитаном были?
Капитаном! Принять алкогольный печеночный загар Аркаши за настоящий морской мог только ребенок, и я очень хорошо представил, с каким лицом Инна все это говорила.
– Нет, отвечаю, – серьезно продолжал Бунин, – не капитаном, но военным был. Вот видите, говорит, угадала! Ничего, если я к вам с просьбой обращусь? Вы уж простите, говорит, но ваши подчиненные не производят впечатление интеллектуалов, а мне хотелось бы попросить купить в Москве несколько книг. Я неважно себя чувствую в последнее время и не могу выбраться в город, а почитать что-то новое хочется. Не в интернете же читать – что это за удовольствие, когда не можешь подержать в руках книгу!
– Что, Алик, удивлен? – Аркаша усмехнулся, увидев как вытянулось мое лицо. – Значит, хорошо мы все сыграли. Натурально. Еще бы – при таком-то авторе сценария и режиссере! Так что, как видишь, никто эту стерву здесь силой не держал и охранять даже не думал. Нет, но как она всех развела! Что-то я сбивчиво рассказываю, просто зло берет, что так глупо прокололся. Все жадность проклятая.
– Ты хочешь сказать, что никто ее не охранял? – спросил я.
– Ну конечно! У нас в пансионате был свободный выход для всех, кроме слабоумных. Хочешь такси вызывай, хочешь нашу машину – и дуй на все четыре стороны. Просто мы всегда ставили в известность опекунов: мол, ваша маменька отбыли на машине с таким-то номером в Москву или еще куда, обещав вернуться к такому-то времени. Ну и по возвращении сообщали, естественно. И компьютеры стояли в каждой комнате, к интернету подключенные. Хочешь новости смотри, хочешь книги читай, хочешь – знакомься и переписывайся. Это я к тому, что никакой изоляции от внешнего мира не было. Ты же, наверное, у этой своей в спальне не был ни разу? Да не смотри ты так, я не то имею в виду, я же знаю, что она не баба, а рептилия, причем хорошо в возрасте.
– Короче, в спальне у нее тоже компьютер был, небольшой такой, но очень навороченный ноутбук. Она общалась с кем хотела, а перед тобой комедию ломала. И я вместе с ней. Прости меня, Алик, если сможешь. Ну хотя бы позволь рассказать до конца, чтобы между нами никаких непоняток не осталось.
– Слушаю тебя внимательно, – сказал я и, откинувшись в удобном стуле, приготовился слушать дальше.
– Купил я ей тогда книги. Спросил у продавщицы в магазине, что лучше купить пожилой, но очень современной женщине, она мне и посоветовала. Как сейчас помню – новый роман какого-то нашего писателя и книгу японца Мураками. Ни того, ни другого я, правда, не читал, но слышал по телевизору, что этот японец сейчас в моде. Привез я ей эти книги, а она только что целоваться не полезла, так была довольна. Ну и пригласила к себе пропустить стаканчик в знак благодарности.
– Пьет она как лошадь и не пьянеет, но это ты и сам знаешь. Короче говоря, как-то так получилось, что каждое свое дежурство я стал к ней захаживать. И не без удовольствия, должен признаться. Сам знаешь, какой она собеседник, обаятельна не по годам, ну и выпить опять же. С нашими спортсменами и поговорить-то не о чем, а тут и потрепаться, и расслабиться – словом, полный комплект. Жила она в номере одна, так что квасили мы часто и подолгу, чуть ли не до утра.
– И вот, однажды ночью она вдруг и выдает мне историю про папу-ученого, зверски отравленного сталинским режимом и про оставшиеся после него тетради со сверхсекретными разработками. Тебе она рассказывала то же самое, изменив только конец истории. Сейчас я тебе коротко перескажу версию, придуманную, как я потом уже понял, специально для меня.