На это Аркаша ответил, что возражал не против моей кандидатуры (наоборот – это ведь он рекомендовал меня как исключительно порядочного человека), но против даже поверхностного посвящения в их планы других людей. «А главное, против того, чтобы платить кому-то жалованье из своего кармана», – подумал я, но вслух этого, конечно, не сказал.
В общем, было решено отправить меня за границу в качестве курьера. Диск придумали спрятать в обложке толстой книги, которую мне так любезно предложила взять почитать Инна. Я не большой поклонник Набокова, но Инна так значительно произнесла, что он ее любимый писатель, что не взять с собой эту тяжесть я просто постеснялся. Теперь, если всем происходящим действительно интересуется ФСБ, то меня должны выпотрошить уже на пограничном контроле в аэропорту.
Это была версия для Аркаши. Легенда для Никиты звучала, думаю, несколько иначе.
Мучители несчастной женщины посылают за границу курьера со сверхсекретной информацией и неким сообщением, которое он должен будет передать на словах представителю мирового правительства, роль которого, как я теперь понимаю, отводилась Анне. И, если перехватить курьера, то можно оставить мировое зло с носом.
В принципе, подумал я, дружки Никиты вполне могли захватить меня и в России, но, скорее всего, не захотели поднимать шум и привлекать к себе внимание.
Слушая Аркашу и время от времени опрокидывая стопку, я от души восхищался Инной. Так все рассчитать! Наворотить столько интриг, соорудить целый небоскреб лжи, словно мощной арматурой скрепленный системой взаимосвязанных и безупречно убедительных обманов – никогда бы не поверил, что женский мозг, который я всегда считал одномерным, способен на такое.
Приходилось, однако, верить. Она обманула всех! Мне объяснила (а я с готовностью поверил!), что не желает, чтобы сверхмощное оружие оказалось в грязных руках и потому решила передать его более достойным людям и, что немаловажно, передать за хорошие деньги. Таким образом, добро восторжествует над злом, а мы с ней неплохо заработаем. А что может быть прекраснее, когда достижение благородной цели еще и хорошо оплачивается?
Аркашу она с такой же легкостью убедила в том, что можно без особого труда и всяких последствий забить на американцев и продать дубль лекций по геофизике какой-нибудь нефтяной стране и поиметь с этого кусочек хлеба на старость. Убежден, что с не меньшей легкостью Инна уговорила Аркашу продать также и меня, когда сначала предложила взять якобы на работу человека-куклу, а потом пустить по его следу Никиту с его тупыми ублюдками.
Но все равно Никиту она обдурила намного красивее, с особым, так сказать, блеском. Мы-то с Аркашей что! Два старых, потасканных, крепко поддающих советских мужика – таких, если убедительно пообещать денег, можно взять на голый крючок. Но Никита – это другое, он носитель, хоть и шизофренической, но все-таки идеи. И сыграть на этом – поистине высший пилотаж.
И я еще не уверен, что она не кинула тем или иным способом свою американскую подругу. Впрочем, Анна не выглядела растерянной или огорченной, но это ровным счетом ни о чем не говорит. Судя по всему, эта женщина мастерски владеет собой.
При мысли о моей курортной знакомой мне стало грустно. Я подумал, что теперь-то уж точно больше никогда не доведется сидеть за столиком в баре на берегу моря с женщиной, неважно даже, с какой. Ничего особенного в Анне не было, разве что голос. А так – обычная стерва, каких много.
Вот Инна – другое дело. Но и с ней мы теперь вряд ли увидимся, даже если она и не погибла. Жаль. Я не держал на нее обиды, ведь обижаться в этой жизни можно только на себя. Мне было с ней хорошо, и черт бы с ним, что она меня использовала, выражаясь протокольным языком, в особо циничной форме. Пусть бы и дальше использовала, сколько хочет, я не против, лишь бы все оставалось по-прежнему.
Нет, теперь, конечно, вряд ли. Дело даже не в том, что Инна обманула нескольких дураков, это сколько угодно. Куда хуже, что она решила поиграть с серьезными структурами, за которыми могут стоять государственные интересы. И этот пожар в пансионате явно неспроста… Кстати, что это там Аркаша еще говорил об инсценировке гибели?
– Знаешь, Алик, я словно задницей чувствовал, что произойдет нечто похожее, и она технично исчезнет. Поэтому я кое-что предпринял! – Аркаша взял зубочистку и начал увлеченно ковырять в зубах. Ненавижу, когда за столом ковыряют в зубах. А этот еще и время от времени доставал зубочистку и внимательно ее осматривал. Меня передернуло от отвращения.