– А мы не можем допустить, чтобы Таисса Пирс демонстрировала небезупречные манеры, – серьёзно сказала Таисса.
– Именно. Но когда ты выйдешь из кокона, я похищу тебя и отвезу туда, куда ты скажешь, обещаю. Даже если там будут подавать жареных лягушек и тыквенный сок.
Таисса поёжилась.
– Брр!
Дир обвёл взглядом гостиную.
– Я не могу взять тебя на встречу Совета, очевидно, – мягко сказал он. – Но Александр выразил желание организовать тебе другую встречу, и вне зависимости от того, как к этому отношусь я, я бы посоветовал тебе согласиться. Это всего лишь разговор.
– О чём?
– О твоих будущих детях.
Таисса вздрогнула.
Она сама была виновата, она знала. Оставшись прикрывать отступление Тёмных из осаждённого замка, она умудрилась навредить Светлым так, как никто другой. Она изворачивалась и лгала, тянула время, и в результате её действий Тёмным удалось спастись.
И Совет ей этого не простил.
Она ушла от наказания, и её выбор спас её от смертной казни или пожизненного заключения в силовом коконе. Но взамен она подписала согласие родить троих детей. И её первый ребёнок должен был родиться до того, как ей исполнится двадцать.
А ей осталось не так много до девятнадцати.
Кандидатура отца не уточнялась: ей позволялось выбрать. Но Светлые были уверены в том, кого она выберет.
Слишком уверены.
Таисса потянулась, чтобы потереть рукой лоб, и тихо выругалась, когда рука в очередной раз прошла насквозь.
Её отец бы сделал всё, чтобы её защитить. Он был готов совершить невозможное ради неё, он всегда был рядом, у него всегда находилось на неё время, всегда…
Но он сделался незнакомцем, полностью потеряв память. И честно, обжигающе честно сказал ей, что чувствует себя чужим ей.
Таисса взглянула на Дира.
– Я бы хотела поговорить с отцом. Наедине. Можно?
Дир покачал головой. Таисса вздохнула.
– Вместо этого мне предлагается говорить о моих собственных детях, да? Думаешь, я в восторге от этой темы?
– Я знаю, Таисса, – тихо сказал Дир, подходя к ней. – Я сам в том же положении.
– Но ты не подписывал согласия. И ты вправе отказаться.
– Да, – совсем тихо сказал он. Его ладони в тонких перчатках легли ей на плечи, и Таисса ощутила живое прикосновение. – Но если ты захочешь…
– Если я захочу?..
– Я пройду этот путь вместе с тобой.
Таисса сглотнула. Она понимала, что он ей предлагал.
Семью.
Ей неважно было, что Дир касался её лишь через датчики. Они стояли рядом, и только это имело значение.
Но они были разделены. Тайнами, интригами, альянсами, которые снова и снова вынуждали их выбирать. И Таисса даже не могла открыть ему тайну своей ночной встречи. А ей так этого хотелось.
Одиночество вдруг навалилось на неё такой тяжёлой плитой, что захотелось прижаться к стене. А ещё – выплакаться. Выплеснуть боль, грусть и растерянность от того, что ни отца, ни её друзей рядом не было.
Но был Дир. Дир, которому она могла довериться. И плевать на всё.
– Дир, сегодня ночью меня… – начала она.
И вдруг поняла, что не слышит себя. Последнее слово, «меня», просто не успело прозвучать. А ещё – что губы её проекции больше не шевелятся.
Таисса резко дёрнула ногой – никакой реакции. Она была заморожена в пространстве, управление её дроном было перехвачено, и…
…И Таисса прекрасно понимала, кто был в этом виноват. Она сама.
Её предупреждали.
– Сегодня ночью, – резко произнёс в тишине голос Таиссы, и это был её голос, её собственный голос, – мне пришло в голову, что я никогда не хотела от тебя детей, Дир. И никогда не захочу. Мне неприятна сама мысль об этом. И дело даже не в том, что я люблю тебя недостаточно, хотя и в этом тоже. Просто ты будешь плохим отцом. Ты и сам это знаешь, да?
Её взломали. Её чёртов дрон взломали, заткнули ей рот, и Найт произнесла каждое болезненно хлёсткое слово её собственным голосом. Голосом Таиссы.