Она склонилась к кристаллу. Обхватила его всей кистью руки. И посмотрела существу – Светлой – прямо в глаза.
– Прощай, – прошептала она. – Если я что-то могу для тебя сделать, если ты можешь что-то мне сказать – сделай это сейчас.
Голова существа чуть повернулась. Теперь оно смотрело на Дира. Долго-долго – и, бросив на него взгляд, Таисса увидела слёзы в его глазах.
А потом Светлая посмотрела на неё. На Дира. И снова на неё.
Таисса рассмеялась сквозь слёзы:
– Ты благословляешь нас двоих?
– Нужно показать ей, что мы поняли, – серьёзным тоном сказал Дир. Он обнял Таиссу и коснулся щекой её щеки. – Вот так.
«Показать ей». Дир тоже понял, что это была Светлая. Понял каким-то непостижимым образом. Тепло, разлившееся в груди, сделалось ярче, сильнее.
А потом Светлая повернула голову, глядя на вторую половинку саркофага. И снова посмотрела на Таиссу.
– Я поняла, – прошептала Таисса. – Ты хочешь с ним соединиться.
Тепло, коснувшееся её, можно было перевести как улыбку.
Осталось лишь одно.
Прощание.
Таисса ощутила на своей щеке пальцы Дира сквозь силовые контуры. Он мягко повернул её лицо прочь от саркофага, и она почувствовала, как его пальцы смыкаются на чёрном кристалле поверх её руки.
А мгновением позже Дир охнул в динамиках – и Таисса ощутила, как кристалл исчезает из её руки.
– Я хотел вытащить кристалл, – поражённо произнёс Дир. – Но вместо этого он рассыпался в пыль.
Таисса не успела ничего подумать. Её ослепил блеск невидимой светлой ауры. Такого света она не ощущала ни у Дира, ни у Лары. Безупречный свет, доверчивый и нежный, и только что он коснулся её, не обжигая. Кристалл был уничтожен, и в свои последние мгновения аура Светлой обняла их.
Таисса повернула голову. И успела поймать гаснущий взгляд.
Она протянула дрожащие пальцы к тонкой руке Светлой – она не могла думать о конечности существа как-то иначе. И…
Второе прикосновение окутало её совсем по-другому. Словно свет коснулся её саму, проник в самую глубь её существа, принимая её целиком, со всеми её недостатками, страхами и сомнениями. Словно она, Таисса, тонула в глубоком космосе, а невидимая рука подтолкнула её к свету и солнцу.
– Таисса, – поражённо прошептал Дир. – Ты её отражаешь. Ты излучаешь её ауру.
«Прощай».
Последнее касание ауры тронуло её волосы невесомой лаской.
«Будь счастлива».
– Будь счастлива и ты, – прошептала Таисса. – Там, далеко.
Голубое сияние померкло. Свет, пронизывающий Таиссу, погас.
Она снова была Тёмной. Тёмной, сохранившей что-то драгоценное внутри себя.
Таисса моргнула, возвращаясь в реальность.
Древний космический корабль. Одиночество одной-единственной души…
…Закончилось.
В ушах шумело. Таисса ощущала потерю – и одновременно чувствовала в себе новые силы. И где-то глубоко-глубоко внутри было неимоверное восхищение смелой женщиной, которая каждую секунду бесконечных лет делала выбор не быть Тёмной и умирала раз за разом, но продолжала бороться. Было ли это вообще в человеческих силах?
Та Светлая не была человеком. Но она умела любить. Это Таисса знала наверняка.
– Генератор! – в голосе Найт была паника. – На корабль, у вас секунды!
Дир сгрёб Таиссу в охапку и влетел в сверхскорость мгновенно. Она даже не успела понять, когда он активировал реактивную установку.
– Я… могу… сама… – успела выронить она.
– Моя сверхскорость выше твоей сверхскорости, – бросил Дир. – Береги силы.
– Эйвен, мануальный контроль расстыковки. Мелисса, твой визит прерывается, мне нужны все ресурсы. Дир, быстрее!
Таисса не решилась отвлекать Найт вопросами. Тем более что она, кажется, уже поняла и сама: гибель Светлой, последнего живого существа на корабле, запустила цепную реакцию в генераторе, спрятанном глубоко внутри саркофага. Который, кажется, был способен не только на то, чтобы запустить силовое поле. И, судя по реакции Найт, пробовать остановить эту цепную реакцию им очень не стоило.