– Например, взять у тебя генетический материал принудительно. Всего лишь один прокол через брюшную область. Или сразу, не церемонясь, продлить твоё заключение в коконе на девять месяцев.
– Ты никогда так со мной не поступишь.
– Тогда ты очень плохо меня знаешь. Думай, девочка. Твой первый ребёнок должен родиться до того, как тебе исполнится двадцать. Времени осталось не так уж много.
– Дир этого не позволит, – тихо сказала Таисса.
Лицо Александра потемнело.
– Позволит, и не только это. Я его заставлю. Он согласится и на этот эксперимент, и на другой. Я не зря назначил вашу с подругой встречу именно здесь.
– Какой другой эксперимент?
Но Александр уже отвернулся, и стеклянную стену вновь скрыл металл.
– Кстати, – вдруг произнёс он, – мы не смогли выполнить твою просьбу.
Таисса невесело усмехнулась:
– Какую? Дать мне свободу? Не лишать меня способностей в будущем? Не заставлять меня рожать вам троих детей-Светлых?
– Получить имя матери Вернона Лютера.
Таисса вздрогнула. Вернон…
Вернон Лютер отвернулся от неё с холодным презрением, когда она разрушила Источник, и собрался жениться на другой. Но он вырос, не зная своей матери. Его отец ни разу не назвал ему её имени. У Вернона не осталось никакой надежды, но…
– Майлз Лютер отказался называть имя матери своего единственного сына, – бесстрастно произнёс Александр. – Он был готов вытерпеть любую боль и даже умереть. Мы едва смогли его стабилизировать достаточно, чтобы вернуть в криокамеру.
– Вы связались с Верноном, чтобы ему это сказать?
Александр вновь развернул кресло к ней.
– Чтобы он разъярился на нас ещё больше? А смысл? Ты сможешь обрадовать его, когда вы встретитесь. Но это будет очень, очень не скоро. Боюсь, – Александр холодно улыбнулся, – уже после его свадьбы.
Таисса почувствовала, что бледнеет.
– Возвращайся к своим друзьям, – сухо сказал он. – Об остальном мы поговорим позже.
Таисса едва услышала, как за ней затворилась дверь.
Павла и Алису она увидела, как только свернула за угол. Они стояли на смотровой площадке, откуда открывался вид на коконы с лежащими девушками.
Нет. Что угодно, как угодно, но с ней этого никогда не произойдёт. Чтобы другая девушка выносила ребёнка Таиссы, полюбила его, а потом его бы у неё безжалостно отобрали? Или ещё хуже, чтобы эта девушка стала ребёнку матерью, а Таиссе никогда не позволили бы подержать его на руках?
– …Сейчас только Светлые могут решать за всю планету, – донёсся до неё голос Алисы. – У людей нет права голоса. Но если у меня родится Светлый, если у всех людей рано или поздно начнут рождаться Светлые или Тёмные… всё изменится. Мы изменимся. Мы увидим звёзды.
Александр. Как ни странно, это были слова Александра. Её дед был романтиком, пусть даже он и не пренебрегал грязными методами для достижения своих целей.
Но он умел мечтать.
Таисса подошла ближе, и Алиса порывисто обернулась к ней.
– Я их обманула, – немного растерянно призналась она. – Я сказала, что буду уговаривать тебя дать свой генетический материал, чтобы ты стала донором. Но на самом деле я просто хотела тебя увидеть.
– Правда?
Алиса улыбнулась:
– Ну конечно же. Ты ведь меня знаешь.
Таисса потянулась к ней, и они обнялись, проходя друг сквозь друга.
– Это самое главное, – пробормотала Таисса сквозь наворачивающиеся слёзы. – Что ты осталась прежней, и мы всё ещё друзья.
В следующую секунду рёв сирены прервал их.
Алиса, Таисса и Павел ошеломлённо смотрели друг на друга.
Кто-то атаковал базу Светлых. Прямо сейчас.
Алые отсветы тревожных ламп легли на их лица. Сирена орала не переставая.
Павел опомнился первым:
– Нападение! Так, девчонки, по карманам! Подруга, ты в карман брюк, а Алису, как более чувствительную, мы…
– Рыцарем, спасающим наши прелестные проекции, ты сможешь побыть в другой раз, – прервала Таисса. – Здесь беззащитные девушки в коконах! Что нам делать?